Потом, после долгой паузы, она неожиданно задрала подбородок вверх, так быстро, что он почти почувствовал приступ головокружения.
– Я люблю читать, - сказала она, - Хотя, фактически, я читаю не так уж и много. Еще я вышиваю время от времени, но я не очень хорошо делаю это. Я хотела бы сделать что-то большее, но, ладно…
– Что? - почти подталкивал ее Колин.
Пенелопа покачала головой.
– Ничего. Ты должен радоваться своим путешествиям. Я очень завидую тебе.
Наступило долгое молчание, не неуклюжие и неудобное, но, тем не менее, довольно странное и непонятное.
Не выдержав, Колин резко сказал:
– Этого недостаточно.
Тон его голоса, казалось, был настолько неуместный в их разговоре, что Пенелопа лишь удивленно посмотрела на него и спросила:
– Что ты хочешь этим сказать?
Он небрежно пожал плечами.
– Мужчина не может всю жизнь путешествовать, это было бы крайне забавно.
Она рассмеялась, затем, посмотрев на него, неожиданно поняла, что он совершенно серьезен.
– Прости, - сказала она, - Я не хотела обидеть тебя.
– Ты не обидела, - произнес он, взяв стакан и сделав большой глоток лимонада.
Стакан издал хлюпающий звук, когда Колин поставил его обратно на стол; было ясно, что он не привык пользоваться правой рукой.
– Две самые лучшие части путешествия, - объяснил он, вытирая рот одной из чистых салфеток, - Это отъезд из дома и приезд домой, кроме того, что я теряю семью, когда уезжаю на неопределенное время.
Пенелопа не могла ничего ответить - по крайней мере, ничего, что не звучало бы как банальность, поэтому она просто ждала от него продолжения.
Некоторое время он ничего не говорил, затем он усмехнулся, и, взяв дневник, захлопнул его с громким звуком.
– Они так не считают, но они все для меня.
– Так и должно быть, - сказала она мягко.
Если он и услышал ее, то не подал вида.
– Это очень хорошо и интересно - вести личный дневник, когда путешествуешь, - продолжал он, - Но, как только я оказываюсь дома, мне просто нечего делать, - добавил он.
– Я думаю, в это трудно поверить
Он ничего не сказал, лишь взял кусок сыра с подноса. Она наблюдала за ним, пока он ел, затем после того, как он запил сыр лимонадом, его поведение изменилось. Он казался сильно взволнованным, словно услышал что-то тревожное, когда спросил ее:
– Ты в последнее время читала леди Уислдаун?
Пенелопа заморгала от неожиданной смены темы.
– Да, конечно, но к чему этот вопрос? Разве все ее не читают?
Он отмахнулся от ее вопроса.
