– Ты заметила, как она описывала меня?
– Да, это почти всегда было благоприятно для тебя, разве не так?
Он снова замахал рукой - даже слишком интенсивно, по ее мнению.
– Да, да, но дело не в этом, - произнес он с отвлеченным видом.
– Ты будешь думать, что все дело именно в этом, - сухо сказала она, - Когда будешь походить на перезревший цитрус.
Он вздрогнул, дважды открыл и закрыл рот, и, в конце концов, сказал:
– Если тебе от этого станет легче, я могу сказать, что до этого момента, я не помнил, чтобы она тебя так называла.
Он замолчал, подумал немного, и добавил:
– Фактически, я до сих пор не помню это.
– Все в порядке, - сказала она, надевая на лицо свою лучшую маску: “Я девушка что надо!” - Я уверяю тебя, я никогда не принимала это близко к сердцу. Я всегда питала нежное отношение к лимонам и апельсинам.
Он, было, собрался что-то говорить, затем остановился, посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
– Я надеюсь, мои слова не покажутся тебе отвратительными и оскорбительными, но то, что уже сказано и сделано, я не могу этого исправить.
Пенелопа с некоторым замешательством поняла, что часто думает так же."
"– Но я говорю тебе, - продолжал он, глаза его были ясные и серьезные, - Поскольку думаю, что ты можешь понять меня.
Это был комплимент, странный, непохожий на остальные, но, тем не менее, комплимент.
Пенелопа больше всего на свете захотелось сейчас положить свою руку поверх его руки, но, конечно же, она так не сделала. Она лишь кивнула, и сказала:
– Ты можешь говорить со мной о чем угодно, Колин.
– Мои братья, - начал он, - Они, - он замолчал, безучастно глядя в окно, затем резко повернулся к ней и сказал: - Они достигли того, чего хотели. Энтони - виконт, и я не хотел бы взваливать на себя его обязанности, но у него есть цель в жизни. Все наше наследство и имущество в его руках.
– Я думаю не только оно одно, - мягко сказала Пенелопа.
Он вопросительно посмотрел на нее.
– Я думаю, твой брат чувствует ответственность за всю свою семью, - пояснила она.
– Представь, какое это тяжкое бремя, - произнес он.
Колин старался сохранять безразличное выражение лица, но он никогда не был умелым стоиком, и наверно, на его лице было видно тревога, потому что Пенелопа поднялась со своего стула и горячо добавила:
– Но я не думаю, что он возражает против этого! Это очень подходит ему.
– Совершенно точно! - воскликнул Колин, с таким видом, словно она открыла что-то по настоящему важное.
В противоположность этому… этот… глупый разговор о его жизни.
