Но затем, только он успел подумать, что все вернется на круги своя (или, по крайней мере, он смог бы притворяться, что все вернулось на круги своя), она резко повернулась обратно, глаза ее горели таким страстным огнем, что он удивился, и немного испугался.
– Нет, я не собираюсь забыть это, - закричала она, - Я всю свою жизнь провела, забывая и то, и это, никогда и никому не говоря, что я действительно хочу
Колин попытался что-нибудь сказать, но для него быстро стало ясно, что он не может вымолвить ни слова. В любую минуту, сейчас он умрет.
Он был уверен в этом.
– Это не будет означать, - сказала она, - Это ничего не будет значить, и я никогда не буду ожидать от тебя из-за этого, но я могу завтра умереть, и -
– Что?
Ее глаза были огромными и трогательными, и молили, и -
И он почувствовал, как его решение убежать тает.
– Мне двадцать восемь лет, - сказала она тихо и грустно. - Я всего лишь старая дева, и меня никогда не целовали.
– Пере…пере…перес…
Он знал, что он всегда знал, что говорить; и он был уверен, что был совершенно членоразделен несколькими минутами ранее.
Но сейчас, он казался неспособным произнести ни одного слова.
А Пенелопа продолжала говорить, ее щечки, восхитительно розовые, и ее губы двигались так быстро, что он не мог не спрашивать себя, на что это будет похоже, когда они прикоснуться к его коже, его шее, плечам и… другим местам.
– Я собираюсь быть старой девой и в двадцать девять, - сказала она, - Я буду старой девой и в тридцать. Я могу умереть завтра, и -
– Ты не собираешься завтра умирать! - каким-то образом, к нему снова вернулся голос.
– Но я могу! Я могу, и это убивает меня, потому что -
– Ты бы уже была мертва, - проговорил он, думая, что его голос звучит довольно странно и бесплотно.
– Я не хочу умереть, не попробовав хотя бы один поцелуй, - в конце концов, закончила она.
Колин мог придумать сотни причин, почему целовать Пенелопу Физеренгтон, было очень плохой идеей, первая была в том, что он по настоящему хотел ее поцеловать.
Он открыл рот, надеясь, что у него будет внятная и понятная речь, но не было ничего, лишь звуки дыхания слетали с его губ.
И затем Пенелопа сделала одну вещь, незамедлительно сломавшую, всю его оборону.
Она посмотрела глубоко ему в глаза и тихо прошептала одно простое слово:
– Пожалуйста.
Он пропал."
"Было что- то душераздирающее в ее глазах, когда она смотрела на него, словно она могла умереть, если он не поцелует ее. Умереть не от разочарования, не от смущения.
