Ромашка для Терновника

— Может, правда что-то случилось? Хочешь, я спрошу у Тимура? — попробовала я подбодрить подругу.

— Тернева? Ты с ним всё-таки общаешься? — глаза Светы загорелись, и я порадовалась, что удалось её переключить со своих проблем на другую тему.

— Мы уезжаем с ним в Москву, и я забрала документы из универа, — само собой, я не стала распространяться, что уже волшебным образом закончила второй курс.

— Офигеть! И что ты будешь делать в Москве? Это он тебе дал денег на уплату долга? Он разве в городе? — посыпались вопросы из Светы, как горох.

Я решила начать с ответа на последний.

— За мной приехал. Он просто разрулил ситуацию с Лизой без денег…

— С ума сойти! Счастливая… Стась, а вы давно с ним? Как у вас всё происходит? Бывает так, что он пропадает и не отвечает?

Ну вот, снова вернулись к нашим баранам.

— Ой, Свет, не сравнивай, они же с твоим Деном не клоны, чтобы одинаковые поступки совершать, — съехала я с темы. — Завтра мы с Тимом улетаем. Ты сообщи об этом одногруппникам сама, ладно?

— Ладно.

Пришлось минут тридцать рассказывать лайт-версию нашего с Терневым романа, тщательно опуская моменты, где он отличался заботой и вниманием по отношению ко мне — а их было много, и рассказ постоянно спотыкался. Мне не хотелось делать Свете больно, а зря. Лучше бы посоветовала ей выбросить Красаву из головы, ну да ладно. Кто же знал, во что это потом выльется?

Мы уже попросили счёт, и я собиралась вызывать такси, когда та самая подлянка, которую я смутно предчувствовала со вчерашнего дня, и произошла.

Как-то неожиданно у нашего столика материализовался отец Тернева и навис устрашающей глыбой. В его зелёных, таких напоминающих Тима, глазах застыло холодное презрение, нечего мне хорошего не обещавшее.

— Милая девушка, — обратился он к Свете, — могу я пообщаться со Станиславой с глазу на глаз?

Света глянула на меня вопросительно, и мне очень захотелось трусливо замотать головой из стороны в сторону, схватить её за руку и бежать, но потом я сказала себе: «Это отец Тима, ты, Стася, должна постараться если их и не помирить, то хотя бы не усугублять ситуацию».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я бодрилась, но руки мои похолодели и затряслись — спрятала их под столом.