Ромашка для Терновника

Я вообще как-то резко замёрзла под ледяным взглядом Тернева-старшего и непроизвольно поежилась. Как только Света ушла, он занял её место и примерно пару минут сверлил меня пронзительным презрением. Намеревавшуюся подойти к столику официантку, чтобы принять заказ у нового посетителя, он остановил на подходе злобным оскалом и жестом — девушка развернулась, так до нас и не дойдя. Мне начинало это надоедать: что за психологические атаки и манёвры по устрашению врага? На меня этот его приём внезапно подействовал противоположным образом — я стала раздражаться: да что ж такое?! Я не заслужила всего этого, и терпеть давление не намерена! Только раскрыла рот, чтобы поинтересоваться, что он от меня хочет, как Василий Савельевич — да-да, имя мне его было знакомо, как и ему моё — заговорил.

— Ты и твоя семейка решили испортить мне жизнь окончательно? — я в удивлении вскинула брови: при чём тут моя семья? — папаша не добился результата и прислал тебя?

— Я не понимаю… о чём вы?

— Такая же рыжая хитрая лиса, как и твой папаша! Влезла в доверие к сыну! — он будто меня не слышал и продолжал гнуть свою линию.

— Никто меня не посылал…

— Не ври мне! Я не Тимур, таких как вы насквозь вижу! — У меня складывалось впечатление, что папа Тима не в себе. — И у вас ничего не выйдет! Знаешь, что я сделаю?

— Что? — говорят, с сумасшедшими спорить нельзя, с ними надо соглашаться и поддакивать.

— Я просто расскажу сыну, как твой отец лишил его матери, — охотно пояснил мне Василий Савельевич.

И вот тут до меня постепенно начало доходить, о чём он толкует. Неужели мой отец и мать Тимура…

— Да что вы несёте?! Причём тут мой отец?! — не буду строить домыслов, лучше пусть он это скажет прямо.

У меня засосало под ложечкой в ожидании ответа: надежды на то, что я могу ошибаться, почти не осталось. И точно.

— Втерся в доверие, стал вхож в дом, получил контракт — и чем отблагодарил? Попытался увести мою жену! А ты продолжаешь его дело, уводя сына? Не позволю! — Василий Савельевич треснул ладонью по столу, и папка с нашим со Светой счётом подпрыгнула.

Мне стало жутко. Мужчина прибывал в ярости, и казалось, что он на меня сейчас кинется, чтобы придушить.

— Я не имела об этом понятия, — от страха я начала оправдываться: голос дрожал, и, мне кажется, звуки, которые я произносила, были больше похожи на блеяние овцы.