Ромашка (СИ)

Долгое время пытались возродить ритуалы по памяти, но они не давали никакого результата. Дети Леса так и оставались оторванными от всего мира. Прошло пятьсот лет, к Богине перестали обращаться, пока кто-то не нашел старый свиток с изображением ягоды и обращением к Богине. Ритуалы начали воссоздавать, уже с новыми данными. Но и это не принесло нам удачи. В итоге… Мне кажется, что сейчас в нее уже никто и не верит. Более того, многие уже не ждут. Их более чем устраивает собственная власть.

И то, что меня и девочку отметили старым символом несколько выбивает из привычного мироощущения и мировосприятия. Получается, что за пределами Леса Богиня не изменилась? Но тогда где она? Может нас на самом деле запер кто-то другой и она и сама не может пройти?

Осознав на что намекает эльф, Нила передернула плечами.

— Тэй, знаешь… — Девушка замялась, не зная как лучше преподнести информацию.

 — На самом деле татуировка должна была быть другой, но когда я ктебе прикоснулась, она изменилась и превратиась в то, что есть сейчас. И… У меня такое ощущение, что это не Богиня тебе отметила, а Суйх.

— Ты противоречишь реальности, — эльф как-то весь подобрался и сузил глаза, пристально глядя на девушку. — Я ни разу не видел символьного выражения покровительства ваших богов. Они есть?

Нила покачала головой.

— Их не существует.

Более того, единственный покровитель, который приходит к нам — это Смерть. И все эти ритуалы, с обертением Покровителя при рождении или, например, с прохождением практики. Такое ощущение, что Покровители не вмешиваются в наши жизни. Об этом многие подозревают, но молчат. Существует мнение, что небожителям не до наших мелочных проблем…

— Получается, что после исхода и в свободном мире появился эдакий божественный кризис? — Насмешливо поинтересовался эльф.

— Получается, что так, — согласилась с ним девушка.

— И мы на самом деле даже не знаем чья это, — эльф обнажил часть руки, — метка?

— Именно.

Некоторое время оба молчали, переваривая информацию. Затем Эльф переместился на диван к Ниле.

— Знаешь, — сказал он, беря ее ладони в свои, с длинными изящными пальцами, — я уже начинаю находить что-то хороше в своем пленении.