Ромашка (СИ)

Но почему горло сводило и начинало саднить об одной только мысли о Ване с гипотетической девушкой? Настроение стремительно портилось.

Ван.

Он увидел посланника уже будучи в нескольких метрах от лавки мастера Власа. И не увидел бы, если бы не Тэй, настолько сосредоточился на эмоциях Майта. Который буквально глушил всю красоту вокруг и даже солнечное сияние безысходностью, гневом и отвращением к самому себе.

А вот Нила, напротив, казалась спокойной. Светлая уверенность, источающаяся всей ее невысокой и женственной фигуркой, настораживала.

Настолько исказить внешность — поистине тяжелое наказание для Майта, которому и так доставалось из-за его не сильно привлекательного по меркам эльфиек и сильфиек лица.

Сам Ван старался вести себя так, как того требовала его внешность и нынешнее положение раба. Ему надо было наблюдать и выжидать, а не влезать в неприятности, выставляя на показ характер, силу и знания.

Да и девочка ни разу не дала повод выйти из себя, кроме той ночи, когда прокляла Майта.

Это было проклятие. Высшее. Преобразовать дурной характер в не менее дурную внешность. На такое способны только Богиня, судя по легендам, что дошли до его поколения. И их, людские, Покровители. Возможно, еще Боги орков.

Кто же ты, Ниаллина? Ни-а-л-ли-на… Почти прошептал по слогам, перекатывая звонкие буквы на языке, пытаясь почувствовать их вкус.

В этот момент Тэй неуловимо взмахнул кистью руки, показывая направление и изображая двумя пальцами знак «Друг».

Приотстав, Ван пошел в сторону переулка, в начале которого стоял старичок. И только опытный воин мог увидеть филигранную маскировку.

— А ты не сильно спешил, дорогой братец. — На ходу произнес Ван на певучем сильфийском наречии.

Старик шел в шаге позади."

"— Совет озверел. Кто-то донес, что вы живы. Три покушения. Третье предотвратить не получилось.

Ван чувствовал, что за спиной уже никого нет, старик свернул на другую улицу, а сильф и дальше спокойным шагом прошел до кондитерской, от которой исходил сладкий дух сдобных пирожков.

Глава 20

— И как девушка? — Первый вопрос, который Нила задала вредным тоном, когда Ван зашел в гостиную-спальню и положил на стол сверток.