Ромашка (СИ)

— Есть что-то еще хуже? — Невесело усмехнувшись, поинтересовался Ван, который не видел в сложившейся, в основном по его вине, ситуации совершенно ничего забавного.

— То, что она, кажется, не против иметь их в своем окружении. И сдается мне, я бы сказал куда больше, если бы помнил предпоследние сутки из своей жизни.

Ван скривился.

— Не смогу восстановить, удалил на совесть.

— Ну ты и… — Тэй не стал ругаться нецензурно. На лбу Вана и так большими буквами было написано, что он и сам понимает, насколько он «и…».

— И еще мы не знаем, что за существо, обладающее магией воды присутствовало тут ночью.

 — Добавил Тэй. И с негодованием и, одновременно, со сладкой истомой подумал о том, что существо не просто присутствовало, но и могло наблюдать за всем происходящим.

— И, похоже, мы, не смотря на все свои достижения, еще многого не знаем о пространственной магии. Перенестись в одиночку, используя только образ, это насколько сильным надо быть? — Повернулся к Тэю Ван.

— Или сильным. Или просто знать больше, чем доступно нам… — В тон Вану пробормотал Тэй.

Глава 26

Утром Нила так и не вспомнила, что ей снилось. Кажется, кто-то из рабов. Но сон оставил после себя приятное послевкусие и принес успокоение. Отступили взвинченность и острая душевная боль. Она стала размытой, глухой и немного злой.

Нила даже не пыталась искать более глубокие причины, вызвавшие такие перемены в ее душевном состоянии. Ведь все вполне объяснялось приездом Миая и Дельфины, и их совместной ночной попойкой. Остаточная горчинка осталась от ухода Майта, но и тут все складывалось как нельзя лучше.

Она привыкла к троим. И Майт стал бы лишним напоминанием. об. ушедших? Нила для себя решила, что оба представителя старших ветвей своих народов для нее умерли. Придется ли им еще встретиться? Маловероятно настолько, что проще похоронить в сердце, чем вспоминать об утрате всю жизнь.

Сейчас она, взбодренная порцией зелья от похмелья. чего только не успели наварить вместе с Ваном. прочь из головы, ма. и мальчишкой не назовешь.

Нила со злостью пнула камешек.

Гнусный сильф притворялся все это время серым мышем, а она не понимала ни значения сочувствующих взглядов Майта и Тэя, ни болезненного притяженияк нему. Ругала себя, что ей хочется почти ребенка, а он и не ребенок вовсе!

Понимая, что начинает опять заводиться и сыпать вокруг фиолетовыми искрами, Нила перевела взгляд на Миая. Так вовремя пришедший, пусть и по велению ""свыше"", он оказался той звездочкой, что не дала сорваться и сойти с ума.