Ромашка (СИ)

— Всех детей, кто проклят, приносят в жертву на алтаре с изображением ягоды волчьего плюща… — Безжизненным голосом продолжил Миай. — Я столько лет пытался понять откуда эти алтари и почему убивают детей, но кроме старой и забытой и самими оборотнями легенды о том, что двуликий оборотень приведет в мир новых богов больше ничего не нашел."

"— И… — Осторожно начал «некромант». — Кто у тебя? — В голосе Вар’ри оказалось столько неподдельного сочувствия, что и Нила, и Миай воззрились на него с нескрываемым удивлением. Но удивление на лице Миая тут же сменилось горечью.

— Сестра. Прелестная пятилетняя малышка, самое чистое существо из всех, что я знал… И только став совершеннолетним узнал, что она не пропала, заблудившись по неопытности в лесу…

Нила смотрела на серьезное лицо нарина и только теперь понимала, насколько все его беспутное и бесшабашное поведение являлось намертво приросшей маской. Маской, за которой скрывались печаль, злость, боль и чувство вины. Чувство вины выжившего.

— И поэтому ты почти перестал контактировать с родом и даже поступил не в самое престижное учебное заведение, вопреки наставлению старших? — Поинтересовался Вар’ри, демонстрируя весьма глубокие познания о жизни оборотней-нарин.

— Да. Именно поэтому. Не смог ни понять, ни простить. А еще я мечтаю выяснить в чем причина появления таких детей и кому из богов принадлежит изображение на алтаре.

— Я знаю. — Голос Нилы прозвучал ясно, разрезав, как ножом, хмурую тоску, сгустившуюся в комнате. — Это символ якобы Богини детей Леса.

— Якобы?! — Воскливнул Третий советник.

— Детей Леса?! — Вскипел гневом Миай.

Каждый из мужчин услышал в сказанном девушкой то, что хотел.

— Это долгий разговор. И больше домыслы и предчувствие, но, мне кажется, что эльфы и сильфы уже больше двух тысяч лет пытаются поклоняться вообще не своему божеству. А то, что выдает себя за Богиню — очень злое и жестокое существо, которое только разрушает, но ничего не создает. Может у их Богини еще и темная сестра была, о которой все почему-то забыли? — Спросила Нила больше саму себя.

""Если есть что сказать, говори"". — Потребовала девушка мысленно. Когда она стала опять непонятно кем с фиолетовыми волосами и склонностью к полуобнажению, то навязчивым мельтешением ощущала на ауре чье-то присутствие. И только теперь поняла, что это тот самый маг из сна. Как к нему относиться и стоит ли переживать по поводу того, что он прицепился к ней, как репей, Нила еще для себя не решила.