– Ну… э… прикольно! Иголка, пробирка!
Семен Петрович крякнул и с укором посмотрел на меня.
– Современные дети слишком увлекаются компьютерными играми, у них снижены моральные критерии. Я не психолог, но рекомендую показать девочку специалисту, который скорректирует ее поведение.
– Вернемся к панкреатиту, – перебила я терапевта. – Что нам делать?
– Вам? Дать градусник. Надо измерить температуру, – снисходительно велел врач. – А больной следует соблюдать классический режим: холод, голод и покой.
– Ее нельзя перемещать? – осведомилась Зайка.
– Нежелательно, – отрезал врач.
– Минуточку, а мне что, спать на коврике у камина? – испугалась я.
– Скажете тоже, Дарь Иванна, – укорила Ирка. – Ночку в гостевой проведете.
– Лучше перенести туда Таню, – уперлась я.
– Но ведь ее нельзя шевелить, – напомнил Тёма.
Мне захотелось стукнуть «сыночка». Какого черта он вмешивается?
– Градусник? – вдруг удивилась Оля. – Так ведь он у Тани во рту торчит.
– Да? – изумился Семен Петрович.
– Не заметил.
Я быстро отвернулась к книжным шкафам. Хорош гусь! Как же он производил осмотр больной?
– Она так бойко разговаривала, – продолжил доктор.
Зайка вскочила и бросилась в спальню, мы побежали за Ольгой.
– Мне плохо… – простонала Танюшка, – умираю…
– Где градусник? – перебила нытье Зайка.
– Во рту, – ответила Таня.
– Его там нет, – сказала Ирка.
Больная на секунду примолкла.
– Куда ж подевался? – спросила она через секунду.
– Вот именно это мы и хотим выяснить, – занервничал Дегтярев.
– Небось на тумбочку бросила, – предположила Ирка.
– Там пусто, – оповестила Машка.
Все забегали по комнате, издавая замечания:
– На пол упал!
– Под кроватью гляньте!
– В футляре посмотрите…
– Отодвиньте столик!
– Я его проглотила! – обморочным голосом выдавила из себя Борейко.
По моей спине пробежал холод.
– Ерунда! – бодро откликнулся Дегтярев. – Человек неспособен слопать термометр.
– Запросто! – заспорила Машка. – Животные чего только не едят! Нам в ветеринарной академии рассказывали, орангутанг схватил…
– Мамочки… – прошептала Танюшка.
– Чувствую…
– Что? – бросились мы к кровати.
Борейко положила правую руку на живот.
– Вот он. Шевелится.
– Термометр неспособен двигаться, – возразила я.
– А этот ползает, – почти неслышно продолжила Таня. – Ой, там же ртуть. Я умру!
– Нет, – быстро сказал Семен Петрович, – опасны лишь пары металла.
– Скажите пожалуйста! – восхитился Тёма. – Не знал.
