– Хохол оттолкнул ее руки и отодвинулся на самый край кровати.
– Я понимаю, – прошептала она вмиг севшим голосом. – Женя... прости меня, если сможешь, я больше никогда не позволю себе...
– Позволишь. И в этом вся ты, Коваль. Тебе нравится унижать того, кто предан тебе, нравится демонстрировать свою власть, – с горечью выговорил он, переворачиваясь на спину и по привычке забрасывая руки за голову.
Она легла лицом ему на грудь и покаянно прошептала:
– Я клянусь тебе всем, что мне дорого, – никогда больше... Женя.
..
Он вздохнул, обнял ее, прижав к себе, поцеловал в макушку:
– Все, спи. Давай забудем об этом разговоре и об этом вечере тоже. И запомни: я никогда не поведусь на такое. Никогда не выберу между тобой и какой-то телкой за сто баксов. Запомни это на всю жизнь и больше не проверяй меня на гниль.
Марина подняла голову, взглянула в его лицо, чуть освещенное блеклым отблеском уличного фонаря в оконном стекле. Возможно, она не ревновала его, не испытывала каких-то безумных чувств – но и потерять тоже не хотела.
Чувство собственности...
Хохол не мог сердиться на нее долго, его порывов хватало от силы на пару часов, а потому ночью он разбудил ее поцелуем в шею и шепотом:
– Котенок... ты спишь?
– Уже нет...
Марина повернулась к нему и обняла, просунувшись под руку и вдыхая ставший уже родным запах разгоряченного постельным теплом тела.
– Не сердись на меня, мой мальчик, ты ведь знаешь, что я не хотела тебя обидеть, просто не подумала, как это выглядит со стороны. А тебе понравилась эта девчонка, я заметила.
.. – посмотрела на него из-под нависшей на глаза челки и прикусила нижнюю губу в ожидании ответа.
Хохол молчал, но Коваль видела, что он улыбается, довольный ее словами. Разумеется, девица в клубе ему понравилась... И если бы не было в его жизни Марины, то аппетитная телочка не ушла бы из рук. Но зачем, как говорится, намазывать на хлеб баклажанную икру, когда рядом стоит ваза с черной? Однако извинения Коваль Хохлу безусловно польстили. Она крайне редко признавала свои ошибки, а уж чтобы сказать «извини меня» – такое вообще по пальцам можно было перечесть.
Не кривя душой, Женька сказал:
– Нет, Маринка, я не стал бы с ней... давай договоримся, и ты никогда больше не будешь разводить меня на такое.
– Как скажешь...
– А теперь... – Он прищурился, чуть прикусил нижнюю губу, и у Коваль все заныло от предвкушения, но Хохол развернул ее спиной к себе, крепко прижал и пробормотал: – Спать давай, скоро уже утро...
