В очередной раз она забыла, что перед ней не Егор Малышев, с которым у них были такие вот свободные отношения и который закрывал глаза на ее причуды и в подобной ситуации легко поддержал бы ее шутку и согласился. Нет – перед ней был Жека Хохол, отмороженный уголовник со своими понятиями о том, что можно, а чего нельзя. И она переступила какую-то черту, за которую Хохол не зашел бы ни при каких обстоятельствах, да еще сделала это прилюдно...
И вряд ли сегодня он вернется домой. Марина бы не вернулась на его месте.
Потеряв интерес ко всему разом, она извинилась и пошла к выходу, взяв под руку Гену.
– А Жека где? – спросил Юрка, заводя двигатель.
– Не знаю. Поехали домой, – скривилась хозяйка.
– Ждать не будем?
– Ты глухой? Домой, я сказала!
Юрка пригнулся к рулю, словно ждал оплеухи, и джип рванул со стоянки в сторону выезда из города. Марина задремала на заднем сиденье, в душе продолжая укорять себя за стервозность и любовь к экспериментам.
«Нашла же, с кем поиграть – с Хохлом! Дура.
..»
* * *В коттедже свет не горел, значит, Егорка спит, уложенный няней, и сейчас Марина тихонько поцелует его, сонного, в носик, и тоже пойдет спать. Одна. И сама виновата, как ни крути. Она отвыкла от мысли, что каждому терпению приходит предел и любой человек, как сильно бы он ни был привязан к тебе, рано или поздно устает терпеть и подчиняться твоим причудам и выходкам. Вот и Хохол не вынес..."
"Сбросив в прихожей сапоги, Марина отпустила Гену отдыхать, а сама, стараясь не шуметь, на цыпочках поднялась по лестнице в детскую.
Поцеловав спящего сына, полюбовалась его хорошеньким личиком, во сне становившимся просто ангельским. Таких херувимчиков рисуют на Рождественских и Пасхальных открытках...
Не зажигая света в спальне, она прошла в маленькую душевую, расположенную рядом, постояла немного под струями воды, потянулась за полотенцем. Халат куда-то пропал, видимо, остался на пуфике у кровати, ладно, так дойдет. Пошарив рукой по тумбочке, Марина не нашла пульт от телевизора и решила просто завалиться спать, что и сделала, подпрыгнув в ужасе, едва рука коснулась кого-то, лежащего на кровати.
– Не ори, ребенок спит! – раздался мрачный голос Хохла, и Коваль едва перевела дух.
– Ты совсем спятил! Я чуть от страха не умерла! – выдохнула она, опускаясь на постель и обнимая его, но он отодвинулся:
– Я не в настроении.
– Я тоже, – заверила Марина, повторив попытку.
– Тогда не трогай меня. Я не хочу разговаривать с тобой.
