Да какая разница, где я живу, вообще-то – главное, что сейчас мы здесь, в Израиле. Тебе как здесь, нравится?
Маша снова пожала плечами:"
"– Не знаю. Все непривычное, все чужое... Я никогда не уезжала из дома так далеко, а тут мне приходится все время быть одной – муж много работает. А мы постоянно вдвоем с Аленкой...
– Сколько ей?
– Полтора года.
Марина с грустной улыбкой смотрела на белокурую девочку, ухватившую висящий на материнской шее кулон и теребившую его пухлыми ручками. Коваль сама себе не могла объяснить, что именно вытолкнуло ее из-за стола и заставило остановить молодую мамашу – какое ей дело до чужих проблем? Но что-то внутри лопнуло, когда она представила, как будет гореть автобус, как будет лежать на пыльной, залитой кровью и бензином земле молодая женщина, обнимая мертвую дочку.
И еще – Марина почему-то почувствовала внутреннее родство с незнакомкой, что– то такое, чего не было ни с кем и никогда. Разве что с Веткой...
Они разговаривали о том о сем до тех пор, пока не приехал Егор. Коваль радостно вскочила и бросилась на шею мужу, а потом сказала, указывая на новую знакомую:
– Смотри, дорогой, это Маша и ее дочка Аленка.
Они русские, из Сибири. А это мой муж, Егор.
Малышев поставил жену на пол, подошел к столику и поцеловал вмиг покрасневшей Маше руку, а потом поманил к себе девочку, и та протянула к нему ручонки, забралась на колени и забормотала что-то на детском языке.
– Надо же... – удивленно протянула Маша. – Ни к кому на руки не идет, по пальцам пересчитать можно.
.. И вдруг...
– Ну, меня вообще женщины любят, – рассмеялся Малышев, погладив девчушку по волосам, а Марина фыркнула:
– О, понеслось! Дамский угодник!
Они провели в кафе еще полчаса, потом Маша заторопилась, взглянув на часы, и Егор проводил ее до такси, предварительно взяв у нее номер мобильного и оставив ей свой и Маринин.
– Ну и откуда такое знакомство? – спросил он, вернувшись за столик к жене.
– Ты не поверишь, если я скажу. Я увидела, как девочка погибнет, если они сядут в этот чертов автобус.
Брови мужа взлетели вверх:
– Ты не заболела? Что за бред?
– Ты не поймешь... я очень хочу ошибиться, очень хочу... Едем в отель.
В номере Марина сразу кинулась к телевизору, включила его и присела в кресло, вцепившись пальцами в подлокотник. Шли новости... И вот на экране возникли обгоревший металлический остов, трупы, оцепление из солдат израильской армии и какой-то военный, рассказывающий журналистам о нападении палестинцев на пассажирский автобус.
