Наконец Женька изрек:
– У нас в доме не одна крыса.
– Да ну? – усмехнулась Марина.
– И не «да ну», а точно. Иначе – зачем Ашоту звонить тебе, прогибаться да еще сдавать исполнителя?
– Объясню: ему нужен Кот, потому что он знает еще что-то о планах Ашота в отношении меня. И Ашот боится, что я заставлю Кота говорить. А ведь заставлю. Мне неинтересно, кто конкретно участвовал в налете на «Госпожу удачу», это пусть у ментов голова болит, я и без них знаю имя заказчика, исполнитель мне не нужен. Но вот узнать, что именно замутил Ашот – это уже совсем другое, Женя! А позвони-ка Вилли, пусть подъедет прямо сейчас! – вдруг заявила она, глядя на Хохла, от изумления открывшего рот:
– Спятила?! Дома, на ночь глядя?!
– А кто сказал – дома? В «Рощу» поедем.
– Не хватало еще!
– Выбора нет, так ведь? Звони."
"– Давай без Вилли, – попросил Хохол, поморщившись. – Я сам из Кота все выбью.
– Если бы я хотела, чтобы ты сам все из Кота выбил, я бы так и сказала. Но я этого не хочу. Не хочу, чтобы руками, которые касаются меня, ты делал грязную работу, ясно? – Коваль прищурилась и внимательно посмотрела в хмурое лицо любовника.
– На мне и так достаточно крови.
Хохол вздохнул и достал мобильник.
– Вот и молодец. Звони, а я пока переоденусь. И спальню Мышки запри на ключ, не дай бог проснется и попросится с нами.
Марина ушла наверх, в гардеробную, а Женька, ругаясь про себя последними словами, нашел-таки номер Вилли и велел тому приезжать немедленно. То, что лечь спать сегодня вряд ли удастся, Хохол уже понял: без крови не обойдется, а значит, ему придется стирать все следы пребывания Кота в гараже и везти его труп на кладбище.
В том, что это будет именно труп, он тоже не сомневался – Наковальня не оставляла свидетелей...
* * *Вилли прибыл через час, уже совсем стемнело, когда его обшарпанная «Нива» поморгала фарами у ворот Марининого коттеджа. Коваль с Хохлом были на улице, сидели в беседке и курили.
– Явился, живодер, – сплюнул Женька, увидев въезжающую во двор машину.
– Как стервятник на падаль, ей-богу!
– Прекрати.
Коваль, поддерживая уложенную в перевязи руку, поднялась с лавки и двинулась навстречу выбирающемуся из «Нивы» Вилли. Тот, заметив хозяйку, заулыбался:
– Марина Викторовна! И даже после ранения ничего-то с вашей красотой не делается!
– Ох, любишь ты врать, Вилли! – усмехнулась она. – Это я просто на фоне твоих морговских клиенток хорошо смотрюсь. Потому что живая еще.
