Вилли заржал, а Хохол выматерился и заблажил:
– Ты что несешь-то, подумала?!
– Успокойся, шуток не понимаешь? – Марина оглянулась и покрутила пальцем у виска.
– Не шути этим!
– Ой, отстань! – сморщилась она. – Что ты нервный такой стал?
– Да с тобой скоро точно башню свинтит!
– А где клиент-то, Марина Викторовна? – вклинился Вилли, доставая из бардачка тщательно упакованный в чехол десантный нож.
– В гараже, в смотровой яме висит, – Хохол опередил Марину и сам первым пошел в сторону гаража.
– А что здесь-то, а не в «кабинете»? – «кабинетом» Маринины бойцы называли коттедж в «Роще», в котором обычно проводились такие мероприятия.
– Некогда было перевозкой заниматься. Да и рискованно, – объяснила Коваль, останавливаясь у открытых гаражных ворот.
Хохол за шиворот вытаскивал из ямы Кота, серого от ужаса. Он упирался, но справиться со здоровым Женькой ему и в добром-то здравии вряд ли удалось бы, а уж после трехдневного висения на вывернутых руках без еды и воды – и вовсе.
– Вилли, ворота прикрой. – Женька бросил Кота под ноги Марине, отряхнул джинсы. – Ну что, урод? Сам расколешься? – Это относилось уже к лежащему ничком охраннику.
Тот поднял разбитое лицо и пробормотал:
– Сука ты, Хохол! За бабу готов дружбу продать...
– Что продать? – удивился Женька, глядя на распластанного по полу Кота. – Это у меня с тобой, что ли, дружба была? Вот с Юркой, покойником, да, кентовались! А с тобой... да лучше всю жизнь баланду на киче жрать, чем с таким другом в ресторанах обедать! Падла.
.. Расскажи лучше, за сколько Ашоту продался.
– Дорого... – Страх словно придал пленнику сил, а может, он понял, что все равно не выживет, а потому решил высказать все напоследок.
– Ну, хоть не продешевил, и то ладно, – согласно кивнул Женька. – Хоть знать будешь, за какие бабки тебя на ремни порезали. Только сначала все равно расскажешь, что вы там с Ашотом замутили.
– Не выйдет, – покачал головой Кот, садясь на цементном полу гаража и глядя на Марину с ненавистью.
– Ни хрена у вас не выйдет...
– Ну, это мы посмотрим, – подал голос оскорбленный таким недоверием к его искусству Вилли.
– А хоть засмотрись, быдло морговское! – огрызнулся окончательно уже осмелевший от предчувствия скорой развязки охранник.
– Так, все, мне надоело! – Марина открыла дверку старого «Хаммера» и села внутрь. – Я даю тебе пять минут подумать – хочешь ты по-хорошему или нет.
