Роспись по телу

Разумеется, она не могла не думать о Германе. Как и о Фиолетовом. Больше того, Фиолетовый тоже может узнать Германа – бармена ресторана, где он избивал Дмитрия. И это его насторожит обязательно. Германа же, в свою очередь, насторожит появление в баре Земцовой, которую он прекрасно знает в лицо. – Послушай, Женечка, Герман знает меня, мы с ним знакомы, а вот тебя он мог видеть лишь на кладбище, да и то вряд ли. Ты же была в черной косынке.

– Ты хочешь, чтобы в бар я поехала одна? Без вас? Вы что, с ума посходили? И что я буду там делать?

– Там спокойно, тебя никто и пальцем не тронет, – сказала Гел.

 – И если порядки в «Черной лангусте» не изменились с приходом нового хозяина, то все будут глазеть на сцену с голыми девушками. А ты сядешь где-нибудь в уголке, возьмешь какой-нибудь коктейль и будешь наблюдать за Германом, и если придется, то и за Фиолетовым. Другого не остается. А мы, – она повернулась к Земцовой, ища поддержки, – будем подстраховывать ее, ведь так? Ты же не собираешься оставаться дома?

– А почему бы вам не загримироваться? – нервничала Рейс.

 – Что особенного, если вы слегка, ну самую малость измените свою внешность? Наденете парики, очки, ну я не знаю…

– Гел, у тебя есть парик, хотя бы один?

И вдруг Гел захохотала. Да так, что и Рейс, и Земцова подумали, что с ней случился нервный припадок. Но через пару минут смеялись все: Гел достала из шкафа огромные парики в стиле восемнадцатого века – белые, напудренные, все в цветах и фруктах, а один представлял собой миниатюрный фрегат с парусами, мачтами и разноцветными флажками.

– И такие смешные парики носили дамы в те времена? – улыбнулась Женя Рейс. – Вот это да… И как же они, интересно, выглядели?

– Но зачем они тебе, Гел? – спросила Юля, удивленная не меньше Жени.

– Как зачем? Мой номер строился целиком на контрасте. Представьте: «верхний этаж» моего тела – сплошная романтика, пышный роскошный парик с цветами и фруктами из папье-маше, атласный лиф в кружевах, а внизу – ничего… Мужчинам это очень нравилось.

Гораздо больше, чем наоборот, когда внизу – пышная юбка, а сверху – ничего. Мужчины – примитивные существа… У них прекрасно срабатывает лишь первая сигнальная система – по Павлову, – на остальное сил не остается. Но зато у них водятся деньги, и мне, как стриптизерше, было важно раскрутить их, довести до полуобморочного состояния, чтобы они заплатили мне за «бис», к примеру… Они бросали деньги прямо на сцену.