Роспись по телу

И хотя я не лесбиянка и не феминистка и у меня имеются свои счеты с женщинами, согласись, что природа не создала ничего более совершенного, нежели женское тело. У мужчин, по-моему, слишком много лишнего…

– Лишнего? – брови Жени взлетели вверх. – Ты сказала «много лишнего»?

И они расхохотались. Между тем девушка, танцующая на сцене в свете прожекторов, исчезла. Исчез и Герман. Земцова, упустившая его из виду, встала и, шепнув Жене, что скоро вернется, направилась к одной из снующих между столиками официанток.

– Девушка, где я могу увидеть Гел?

– Она уже закончила свой номер, – сказала, густо краснея, девушка, не переставая вытирать столик.

– И сколько же у вас работает девушек под именем Гел?

– Это не имя. Это псевдоним. У нас раньше работала Гел. Она трагически погибла… Но, поскольку ее все здесь очень любили, хозяин распорядился, чтобы одна из наших танцовщиц исполняла номер Гел.

– Гел трагически погибла? Господи… какой ужас…

Официантка подняла глаза и покачала головой.

Лицо ее выражало сочувствие.

– Вы были с ней знакомы?

– Да не то слово! И как же она погибла?

– Ее застрелили вместе с прежним хозяином бара. Понимаете, нам не положено об этом рассказывать, но здесь, в баре, были разборки, вот в перестрелке Гел и застрелили.

– И вы были на ее похоронах?

– Нет. Никто не знает, где она похоронена.

– У вас красивое польское имя.

– Я наполовину полька. Если хотите, то я могу навести справки и выяснить, где похоронена Гел.

Но на это уйдет какое-то время. Я уж не знаю почему, но эта информация считается закрытой.

– А кто же сейчас живет в ее квартире?

– Этого я тоже не знаю. Мы никогда не были подругами с Гел, но всегда хорошо, по-дружески относились друг к другу, и она здорово помогала мне деньгами. Некоторые девушки ее у нас не любили. Думаю, они завидовали ей, вы же знаете, какой она была… Но мне она всегда нравилась.

А что касается ее квартиры, то и здесь я вам ничем не могу помочь. Дело в том, что я неоднократно ездила туда, звонила, но результаты – нулевые. Либо там никто не живет, либо мне не удается никого там застать.

– А разве у Гел не было родных? Близких?

– Не знаю. Она никогда не рассказывала о себе. Она работала в «Черной лангусте» ведущей стриптизершей, танцовщицей, и только благодаря ей в нашем баре было так много посетителей.