Роспись по телу

Она была человеком творческим, постоянно выдумывала что-то новое, украшала себя совершенно фантастическими париками и так роскошно обставляла свой выход, что теперь мы все как осиротели… Ой, извините, меня зовут. Если хотите, оставьте свои координаты, и я вам перезвоню, если сумею что-нибудь узнать о Гел.

Девушка побежала обслуживать посетителей, а Земцова вернулась за свой стол. Рейс не было. Подождав немного, Юля вышла из зала и направилась в дамскую комнату, где и застала Рейс красящей губы перед зеркалом.

– Мы познакомились, – прошептала Женя, не отрывая глаз от своего отражения и продолжая водить помадой по губам.

– Женя, все это, конечно, замечательно. Но вообще-то мы пришли сюда совершенно за другим. Герман исчез. Скорее всего, он пошел в уборную фальшивой Гел, – и Земцова передала Жене разговор с официанткой.

– Ну и дела! Вот Гел удивится! Непонятно только, зачем им понадобилось выпускать на сцену вторую Гел. По-моему, это глупо.

– Женя, я тебя прошу об одном. Не отвлекайся. Сиди за нашим столиком и наблюдай, я просто уверена, что скоро здесь появится Фиолетовый.

Он быстро вычислит «Лангусту», и первое, что сделает, переступив порог бара, это подойдет к официанту и начнет справляться у него о Гел. И этот бармен поступит с ним точно так же, как и с Германом, – отправит его к той стриптизерше, которая сейчас работает под псевдонимом Гел.

И Юля, приободрив взглядом Рейс, вышла из дамской комнаты и ринулась искать уборные артисток.

Она была удивлена, когда обнаружила, насколько просторны подсобные помещения стрип-бара и в каком порядке содержатся.

Ее поразили длинные коридоры с дверями, удивительная для таких мест чистота, ковровые дорожки. Решив, что все это не случайно, она подумала о том, что «Черная лангуста» может представлять собой ящик фокусника с двойным дном, то есть помимо стрип-бара быть еще и обыкновенным борделем с номерами. Размышляя подобным образом, она, свернув в один из коридоров, вдруг увидела стучащегося в одну из дверей… Германа. Переминаясь с ноги на ногу, он стоял в нерешительности перед дверью, и даже его осанка свидетельствовала о том, насколько он напуган и не уверен в себе. Дверь распахнулась, и Герман еще какое-то время стоял на пороге, о чем-то разговаривая с тем, кто находился в комнате, после чего он вошел и тут же вышел, но уже со стулом. Сел на него и принял позу вечного пациента у дверей зубоврачебного кабинета. Лицо его было озабоченно-скучающим и в то же самое время каким-то обреченным.