Роспись по телу

Она подозревает, что у Германа в Москве есть другая женщина. Мне поручено выяснить, так ли это. Обычное дело. У нас таких дел много… И я не вижу смысла вспарывать мне за это живот.

– Но что он делает в «Черной лангусте», почему он приехал именно сюда? Он знает тебя в лицо? – Он нервничал и, задавая вопросы, вел себя крайне неосторожно, выдавая важную, по мнению Земцовой, информацию, первому встречному. По его лицу катился пот, свободная рука, которой он барабанил по столу, тряслась. Да и та, что держала нож, тоже подрагивала, причиняя ей боль.

– Не твое дело. Я здесь не из-за него. Я ищу другого человека. Но ее здесь нет, я выяснил. Под ее именем скрывается какая-то шлюха. Ты поможешь мне?

– Бесплатно? – она продолжала играть несвойственную ей роль жесткого и принципиального дельца.

– Нет, вы только посмотрите на нее: у нее в животе торчит нож, а она думает о деньгах. Ненавижу вас, баб… Для вас деньги – это все.

– Дмитрий тоже так говорил, – пролепетала она, невольно вспоминая их последний откровенный разговор.

– Мне плевать на то, что он говорил. Мне вообще на все плевать. Я хочу только одного – найти Гел. Ты поможешь мне?

– Да, я встречалась с Дмитрием, пока не поняла, что он… так скажем, не совсем здоров. И я действительно помогла ему с похоронами отца. Но я ни о каком письме ничего не знаю…

– Отец перед смертью отправил ему письмо. Он не показывал его тебе? Ведь он в силу своего характера не мог его тебе не показать или хотя бы рассказать!

– Подождите… Письмо… Кажется, друг отца принес ему какую-то записку…

– Да не записку, а письмо! – зарычал Фиолетовый.

 – И этот идиот разорвал его и бросил в мусорное ведро. И та баба, которая наняла тебя, наверняка что-то о нем знала, потому и наняла тебя, чтобы ты проследила за Германом, который, судя по всему, достал письмо из ведра… Стала бы она тратить бабки на то, чтобы проследить за своим любовником аж в Москве, как будто на месте, там, в Саратове, его нельзя было заловить на ком-то другом… Ерунда…

У Юли кружилась голова. И от страха, и от нелепости ситуации, и от безвыходности положения.

Кроме того, Фиолетовый явно не шутил, и нож продолжал сверлить своим острием ее живот. Боль была резкая, и от нее темнело в глазах.

– А Герман, к твоему сведению, прилетел сюда не к бабе, точнее, к бабе, но не к любовнице, а к той самой Гел, про которую писал Бахрах…

– Но я ничего не знаю и не понимаю! Кроме того, я чувствую, что сейчас потеряю сознание. Отпустите меня, уберите руку… У меня там кровь.