Роспись по телу

 – Может, я, конечно, что-то и путаю, но когда я произношу слово: «NAURU», то оно ассоциируется у меня почему-то с Бюшгенсом.

– Это хозяин «Черной лангусты»?

– Да. Вот если бы он был жив, то сказал бы мне, что означает это слово. Он был неплохим человеком, образованным, много чего знал, многое умел, да вот только угораздило его пришить этого Карповича…

– Я бы могла спросить о «науру» у Крымова, он тоже много чего знает, но с ним нельзя откровенничать. Это сейчас он делает вид, что просто счастлив, что находится здесь, с нами.

А завтра они уже будут пить с Харыбиным, и Крымов все, что было сказано здесь, передаст ему. Они друзья, у них много общего. А еще я думаю, что Крымов крутит деньги Харыбина, отмывает их потихонечку. Ну что, вари кофе, будем звать наших мужчин. Кстати, Гел, я заметила, как ты смотришь на Шубина. Он нравится тебе?

– Мне? С чего это ты взяла?

– Ни с чего… – покраснела Юля. – Значит, мне просто показалось.

– А если бы и нравился, то что с того? Ведь он же безраздельно принадлежит тебе… – Гел дались с трудом эти слова.

– Никто и никому не может принадлежать безраздельно. Крымов вот тоже думал, наверное, что я всю жизнь буду по нему умирать, он бросил меня, женился на моей секретарше и укатил в Париж, а я, как видишь, осталась жива.

– Ты хочешь сказать…

– Шубин – свободный человек. Он мужчина, которому сильно не повезло со мной. А я – страшная эгоистка. Я самая настоящая собака на сене. Ни себе – ни людям.

Он ведь был женат на моей второй секретарше, Наташе Зиме, подружке Жени Рейс… Подожди. Женя. Мы совсем о ней забыли.

– У нее все нормально, – пожала плечами Гел, которой не хотелось прерывать разговор о Шубине. – Чего о ней помнить? Это она должна звонить нам, справляться, как идет расследование. Она сейчас не в себе, потому что любит.

– Как ты жестока. Но я не об этом. Давно собиралась тебе сказать… Понимаешь, в том письме, которое мне передал Олег Хмара, был адрес Жени Рейс.

Может быть, я сейчас совершаю опрометчивый поступок, рассказывая тебе о своих подозрениях, но ведь мы так и не наведались в Рыбников переулок, где должна была жить (или жила!) Женя Рейс. Но если существует этот адрес, значит, здесь, в Москве, есть квартира, оформленная на имя Евгении Рейс. И нам надо успеть до отъезда это проверить. Потому-то я и нервничала, когда оставляла вас вдвоем в моей квартире, боялась за тебя, Гел.