Максим стоял на площади возле полыхающего здания комендатуры, смотрел на пожарные команды местных, что пытались его потушить, и думал. Напряженно думал, крутя в голове карту местности, изученную, казалось, досконально.
Несмотря на все усилия немцев по уничтожению важных материалов, они не успели нормально отработать. Да и горел телеграф плохо. В том числе по вине местных жителей, бросившихся его заливать. Поэтому людям ротмистра удалось получить доступ к журналу регистрирования телеграмм. Чего там только не было! Но Максим вы-хватил главное.
Этот Эйхгорн не только сбежал, но и оставил ему напоследок редкую пакость. Ловушку. Он умудрился отдать массу дельных распоряжений, сдернув вторую линию войск и резервы. В результате – эскадрон Максима медленно, но неотвратимо обкладывали со всех сторон."
"Задумка была проста. Герман решил, что русское командование «хочет повторить Седан», то есть ударить по штабам и начать наступление на потерявшие управление армии. И Максиму в этом сценарии отводилась вполне конкретная роль губителя тех самых штабов.
А значит, что? Правильно. После Лешно он должен уйти к Познани, где, прорвав оборону, сбежит от заслуженной кары по единственно уцелевшему мосту. Посему он приказал этот мост взорвать. Ну и начал стягивать все ресурсы для в общем-то примитивной ловушки. Пехотный полк, стоящий под Познанью, должен был усилить оборону в городе и вынудить Меншикова завязнуть в боях. А подошедшие в течение суток силы, до полутора дивизий, не только заблокируют, но и окончательно раздавят «этого гаденыша…»
Судя по оперативным данным российской армейской разведки, в Познани и так стоял усиленный полк с артиллерией и двумя пулеметными ротами.
Если его подкрепить еще одним полком – превратится совсем уж в серьезную силу. Особенно если «окопается» в крепких каменных домах. Взломать оборону можно. Но вот время… оно да… оно будет упущено. Да и зачем ему туда идти?
Конечно, для немцев этот шаг очевиден. Но только для них, потому как Меншиков думал иначе.
Ведь своих задач этим походом не разрешил… ни одной. Да, на орден Святого Георгия наработал. Теперь, хоть по статуту и не положено, не отвертятся. Изыщут способ, особенно после того дела с Пиллау и генералом Рузским. Только вот толку ротмистру с этой висюльки? Не за нее же он совал голову в петлю. Обошелся бы и без лишнего героизма. В тылу и без всякой войны дел было невпроворот. Но немцы этого не знали, а потому не могли предугадать поступков своего противника.
