Как я прожил эти одиннадцать лет, сам не знаю.
Мистер Фаунтин сочувственно кивнул:
– Вы в хороших отношениях со двором, милорд?
Роуз с надеждой подняла голову. Они наконец обсудят планы? Можно ли доверять лорду Линтону? Возможно, он даже знает, где остановились Госсамер и Венн. Сами они знали – или надеялись – только, что злодеи скрываются где-то в Венеции.
– Не хуже, чем хотелось бы – с этой-то кучкой поклоняющихся дьяволу торгашей. – Лорд Линтон позвонил в небольшой колокольчик, стоявший рядом с его креслом, и раздраженно смотрел на дверь, пока не появился одетый в черное слуга с шалью из овечьей шерсти.
– А. Это Франческо. Мой дворецкий. Обращайтесь к нему с любыми вопросами об этом доме. – Посол укутался в шерстяную шаль и с благодарностью вздохнул. – Этот мерзкий холод. А сырость! Пробирает до костей.
Роуз рассматривала его круглыми от удивления глазами. Какая нелепость: такой благополучный человек отгораживается от мира в своем гнезде из шерстяных шалей и апельсинового варенья и отчаянно пытается воссоздать Англию в этих промозглых комнатах.
Когда Роуз проснулась на следующее утро, ее комната была полна странного, ясного, пляшущего света. Она сразу запаниковала: если уже светло, значит, она проспала, ведь ей надо было спуститься разжигать камины целый час назад. Затем она вспомнила, где очутилась. В резной деревянной кровати, в роскошной спальне, в палаццо британского посла, в Венеции. Она вздохнула, до сих пор не веря в это.
Фарфоровая куколка, которую Роуз пристроила в углубление в резном изголовье, довольно улыбалась ей, глядя сверху вниз, как будто одобряла перемены в их положении. На минуту девочка задумалась, не стоит ли сшить кукле новое платье, красивее, чтобы она тоже больше не выглядела горничной, и ласково погладила фарфоровые волосы.
Роуз восхищенно провела рукой по шелковому одеялу и устроилась под ним поудобнее. Тут она поняла, что в комнате тепло, приподнялась на локтях и еле сдержала смех.
Кто-то разжег огонь в ее спальне. Именно это – не то, что офицеры на корабле обращались к ней «мисс», и не то, что лорд Линтон счел ее юной леди, – заставило ее понять, как все изменилось. В ее комнату на цыпочках вошла служанка, вычистила золу из камина, развела огонь и снова тихонько вышла, а девочка даже глаза не открыла.
Где-то за расшитым пологом ее кровати раздался требовательный стук, и Роуз села.
