Она практически не открывала глаз. Когда дочь положила ее, обернутую в махровый халат, на гравий и вытерла пот со лба, из кухни вышла шаманка и поприветствовала женщин. Дочь больной сказала шаманке, что мать не ест уже три недели, не может двигаться, отказывается от воды и только лежит на своей кровати. Старуха подошла к умирающей и раскинула полы халата: все увидели, насколько истощено тело той женщины. На ее белых бедрах еле держались трикотажные трусы, а небольшие груди обвисли и совсем утратили объем. Женщина тихо дышала с закрытыми глазами и не откликалась на зов.
Казалось, она уже мертва, но что-то все равно оставляет в ней жизнь, ее сердце по-прежнему билось и гоняло тяжелую кровь по худым венам. Шаманка велела дочери поднять мать на ноги, и та, не запахивая халата на матери, с легкостью подняла ее за подмышки. Голова женщины опала набок, но она так и не изменила выражения лица. Оно было спокойным и безразличным по отношению ко всему, что происходило вокруг. Все паломники и работники старухиного двора с любопытством смотрели на мертвую женщину.
Шаманка спросила, чем болеет женщина, и ее дочь ответила, что никто не смог разобраться, что заставило ее мать перестать воспринимать мир и принимать пищу. Шаманка спросила, зачем она привезла ее сюда, и женщина ответила, что старуха – их последняя надежда. Сзади ко мне подошла Айгуль и тихо прошептала, что если эта женщина оставит здесь свою мать, то нам придется за ней ухаживать, пока она не умрет. Мне стало страшно от этих слов, я представила, как вечером буду приходить в общую комнату для сна и видеть это мертвое тело, которое все никак не может отпустить жизнь.
Старуха еще раз спросила дочь женщины, зачем она ее привезла, и та, поняв суть вопроса, ответила, что не хочет, чтобы ее мать умерла. Тогда отпусти ее, сказала старуха, пусть сама идет на кухню. Иди и налей себе чаю, обратилась она к мертвой. Но мертвая не ответила, так и оставшись стоять, поддерживаемая дочерью. Шаманка велела женщине отпустить мать, но та испуганно продолжала держать мертвую за подмышки.
Шаманка повысила голос, и тогда женщина, повиновавшись ей, отступила от матери на полшага, и та рухнула на гравий как тряпичная кукла, потерявшая опору. Ее полиуретановые тапочки разлетелись, и полы халата задрались, а гравий оцарапал ноги, спину и ягодицы. Женщина не произнесла ни слова, не было слышно даже стона. Она не открыла глаза и осталась лежать в том же положении, которое приняло ее упавшее тело.
