Посиди еще, попросила она. Я не хотела оставаться в этом страшном месте. На соседней кровати тихо спала худая женщина, она лежала к нам спиной, подложив ладони, сложенные лодочкой, под голову. Обесцвеченные волосы были собраны, и я видела ее светлый затылок в россыпи коричневых родинок. У окна на больничной тумбочке телевизор транслировал «Неоконченную пьесу для механического пианино», звук был выключен, и Светлана пожаловалась, что их палата окнами в лес, поэтому антенна ловит только «Первый канал». Когда всякое старье показывают, сказала она, звук выключаю и жду прогноза погоды.
Светлана замолчала, опустила ноги и вдела ступни в свои фиолетовые тапочки. Пойдем покурим, сказала она. Мы вышли из палаты и прошли до конца коридора. По мере приближения к курилке я начала чувствовать резкий запах влажного табака. Мы вошли в комнату, Светлана тут же села на деревянную скамью и достала из-под нее трехлитровую банку, наполненную окурками. Она поставила банку на подоконник и достала из моей пачки сигарету.
Она посмотрела на меня, я, как и пришла, стояла в дубленке и только расстегнула несколько пуговиц, но по-прежнему старалась дышать в шарф. Брезгуешь, спросила Светлана и внимательно посмотрела на меня. Я ничего не ответила, мне было стыдно сказать, что я боюсь воздуха, которым дышат так много туберкулезных больных. Не бойся, сказала Светлана, тут по четыре раза на дню все обтирают антисептиком, с пола есть можно. Самое грязное место, сказала она, – это кухня любого дома.
Там полно дряни, а здесь – стерильно. Дыши, сколько тебе хочется. Мне было трудно ей поверить, казалось, что место, которое пахнет так скверно, не может быть стерильным. Но я, чтобы не расстраивать ее, подняла нос над шарфом и сделала вдох.
После первой госпитализации ей прописали «Канамицин». Соседи по палате сказали Светлане, что «Канамицин» влияет на уши и многие, кто принимает его, сначала слышат шум, а потом медленно теряют слух. Светлана получила несколько упаковок на руки, но не стала их колоть.
Она призналась, что боится оглохнуть. Я думала о ней и вспоминала фрагмент из фильма «Страна глухих», в котором героиня рассказывает своей подруге, что глухота не так страшна, как кажется: ты не слышишь машин и голосов, но слышишь бесконечный шум прибоя. Я думала о Светлане, думала о ее страхе глухоты. Странно, думала я, она боится потерять мир звуков, но не боится утратить свое тело, которое медленно разъедает бактерия.
