Роза в пустыне

Мама знает, как никто, сколько я страдала после исчезновения дочери. И это сравнение… Слишком больно. – Прости, прости, детка! Я погорячилась! Ксения! Ксения Филипповна!

Из кухни струится запах свежего салата, хлеба и апельсинов. Не отпуская песика из рук, я сбрасываю обувь и прохожу на кухню. Завидев меня, Ксения Филипповна – верная домоправительница Виолы, оборачивается и, вытирая руки о передник, подходит ко мне.

– Дианочка, детка… – она обнимает меня, обдавая уютным ароматом домашней еды. – Не волнуйся, я пёсика кормила втайне от хозяев.

 – Шепчет женщина, забирая его из моих напряженных рук. – Мойте руки и садитесь за стол. А я пойду искупаю щенка в гостевом душе.

Грузная фигура Ксении Филипповны скрывается в помпезных коридорах маминого дома, а мы с Самантой усаживаемся, наконец, за накрытый к нашему приезду стол.

– Девочки, я потушила брокколи и приготовила смузи из кокосового молока, орехов и проросших зёрен пшеницы. Будете?

Мы переглядываемся с Сэм, едва сдерживая улыбки.

Маман сегодня в ударе. Скорбная, голодная физиономия Жорика выражает молчаливое согласие с нами. Сколько я помню Виолу, она безуспешно пытается привить молодому любовнику привычку правильно питаться.

– Мама, боюсь, моя приземлённая натура не оценит столь возвышенного вкуса. – Скрывая улыбку, говорю я.

– Эх, молодёжь! Вам бы все ерничать. Сейчас Ксения придёт и угостит вас своими вредными блюдами. Она, по-моему, испекла пирог с вишней. – Нараспев отвечает маман и уплывает в кабинет.

Половицы дубового паркета тонко поскрипывают под ее шагами. – Если ты хотела поговорить, детка, жду тебя через пятнадцать минут. У мамы слишком мало времени на болтовню. – Бросает за спину и закрывает дверь

Слишком мало… Именно поэтому Виола ничего не знает о моей жизни… Наше общение уже давно сводится к обмену новостями и просьбами. Сегодняшний мой визит не исключение. Мама поможет выйти на Глеба Ладожского – отца моего похищенного ребёнка…

– А вот и наша красавица! – нараспев произносит Ксения Филипповна, тяжело ступая по паркету.

Она старательно прижимает к груди махровое полотенце, из которого выглядывает забавная чёрная мордочка. – Дианочка, держи, детка свою прелесть.

Я шумно отодвигаю стул и спешу забрать щенка. Очаровательная малышка – помесь таксы и дворняги, шевелит хвостиком и довольно поскуливает, оказавшись в моих руках.

– Она прелесть, Ди, – одобрительно кивает Саманта, косясь на Жорика.