Роза в пустыне

Это ты так от порнушки своих клиентов ошалела? Эй, Диана? – Саманта мрачнеет, мгновенно угадав мое состояние. – Что случилось? Кто-то умер? Не молчи!

– Ваша дочь воспитывается в любящей семье. Пожалуйста, не ищите ее. Если вам небезразлична судьба девочки, прекратите вмешиваться в ее жизнь. Закон на нашей стороне, – дрогнувшим от переполняющих меня эмоций голосом, читаю я. – Вот такие дела, Сэм. Арина жива, слышишь? Мне никто не верил, а моя девочка жива!

Глаза Саманты наполняются слезами. Она обнимает меня и гладит по голове.

Радуется со мной, задвинув подальше шуточки и скептицизм.

– Кто это пишет, Ди? Расскажи мне, ты что-то накопала? – сбивчиво шепчет Сэм.

Барашки волн бьются о скалы и шипят, словно от боли. Белой воздушной пеной покрывают мелкую прибрежную гальку и осыпают щедрой порцией соленых брызг старую лодку Петра Васильевича.

Ты не зря приснилась мне, Ариша… Черт, мне хочется плясать от нетерпения, малышка! Кончики пальцев приятно зудят от предвкушения объятий. Плевать, что ты растёшь в «любящей семье» и «закон на нашей стороне».

Я хочу, чтобы ты знала, кто твоя мама. Мысли путаются, слова сплетаются в какую-то нечленораздельную кашу. Сэм ждёт ответа, а я мычу бессвязно и рыдаю, рыдаю…

– Белоснежка моя. Принцесса Ди. Ты у меня самая лучшая, самая сильная… Не плачь…

– Я писала во все близлежащие детские дома, Саманта. Думаю, директор учреждения проговорилась усыновителям и зачем-то дала мой электронный адрес. – Отвечаю, прочистив горло. Я нервно потираю плечи, ёжась, словно от холода.

Шезлонг скрипит под тяжестью тела Сэм. Она поднимается, сбрасывает сарафан и тянет меня за руку к морю.

– Пойдём купаться, Шестак. Ежу понятно, что ты не просидишь в Крыму и дня. Сейчас же начнёшь шариться по приложениям и искать билеты. Я права?

Я счастлива, Господи! Взявшись за руки, мы бежим, утопая голыми стопами в раскалённой солнцем гальке. Я бросаюсь в морские объятия и слушаю тихий шелест волн – голос невидимых призраков, подбадривающих меня…

Саманта слишком хорошо меня знает, чтобы ошибиться.

Едва мои ступни касаются прохладной мраморной плитки прихожей, я забываю обо всем… Такая, как есть: соленая после моря, разгоряченная, в мокром купальнике я сажусь во главе кухонного стола и распахиваю ноутбук. Мы улетаем сегодня же, и это не обсуждается.

– Ди, ты хотя бы душ прими, солнце. – Бросает Сэм, устало поднимаясь по лестнице на второй этаж. – Ты же не выгоняешь меня? А, Диана? – кричит уже из комнаты.