Рожденная жить (СИ)

Муж аккуратно положил ее на подушки, а няня поднесла к ее лицу дитя и сказала:　

— Да! Это девочка, а значит у нее есть шанс выжить, но она почему-то молчит, не плачет.　

Глядя своему любимому в глаза, Ладавель проговорила:　

— Я сделала все, что смогла… А теперь прошу тебя, не торопись следом за мной! Не оставляй нашу девочку одну. Позаботься о ней, она должна знать что ее любят. А я подожду тебя там, на грани. Я обязательно дождусь и дальше мы пойдем вместе. Только не торопись, живи. Обещай!　

— Я обещаю! — проговорил Герцог едва найдя в себе силы.

Герцогиня улыбнусь, погладила Эдварда по руке и затихла. Это было последнее, на что хватило ее сил.　

Какое-то время мужчина еще чего-то ждал, но ничего не менялось. Поняв, что она ушла, и, поцеловав ее в последний раз, он закрыл ей глаза. Поднявшись с кровати, принял на руки маленький комочек, свою дочь.　

— Найди кормилицу, — попросил он женщину, и она, выбежала из комнаты, плача навзрыд.　

Глаза герцога были сухими, они смотрели на ребенка, сердце плакало, душа надрывалась от крика.

— Я подумал и решил! — выдал он ледяным тоном. — Ты виновен в ее смерти! Но я не буду лишать тебя владений и титула. Ты много сделал для королевства и моей семьи, но видеть тебя я больше не хочу! Ты уедешь прямо сейчас, пока дворец еще спит.　

Герцог отнесся к его заявлению равнодушно, чего-то подобного он ждал от него.　

— Я могу забрать с собой тело моей жены?　

— Нет! Она будет погребена в усыпальнице королей.

— Но почему так долго?　

— У моей старшей дочери праздник, свадьба, и я не намерен ей его портить. Ты уезжаешь немедленно!　

— Но я ранен и у меня на руках новорожденная дочь! На улице поздняя осень, а ехать предстоит через пол страны.　

— То, что ты держишь на руках, не проживет и пары часов, так что и разговаривать не о чем.

Резко повернувшись, король вышел.　

В комнату, через некоторое время, снова зашла пожилая женщина, бывшая няня принцессы, которую он посылал за кормилицей. Она застала герцога сидящим на кровати и раскачивающимся из стороны в сторону. Одной рукой он прижимал к себе ребенка, не обращая внимания на рану и попискивания младенца, а второй держал за руку свою жену.