Рождественские байки с Перекрёстка (СИ)

Она сопереживала ему, в том взгляде не было ни тени злорадства, а только боль и сочувствие, и Матвей Северов в полной мере осознал, что пришла пора заплатить по счетам на предъявителя.

На широком четырехполосном городском Перекрестке было тихо и пустынно, лишь две одинокие фигуры высились по разные стороны. Один из стоящих был темным, как сама ночь, а второй излучал мягкий, приглушенный свет. Их звали Бес и Ангел, и на Перекрестке они ожидали людей. Обычно здесь было людно, незамужние девицы любили гадать на мужа под Рождество, но сегодня с гаданиями странно запаздывали, разве что случайные прохожие пробегали, и фигуры, явно скучая, незаметно пододвигались все ближе и ближе друг к другу.

Вечерело, сумерки становились гуще, крепчал мороз, Ангел поплотнее запахнул крылья и покосился на стоящего поодаль Беса, скрючившегося от холода и сцепившего зубы, чтобы те не клацали так громко. Тот поймал взгляд Ангела и недовольно скривился:

— Что? Можно подумать, тебе не холодно!

— Не холодно, — пожал плечами Ангел и улыбнулся.

— И почему на Его день рождения всегда такой холод, пекло нас всех забери!  — недовольно пробормотал Бес, обхватывая себя за туловище и начиная пританцовывать.

— Да какой же это холод! — Ангел расправил крылья и хорошенько тряхнул ими. В воздух взлетело облако легчайшего пуха и застыло перед Ангелом. — Вот крещенские морозы это да, это по-нашему!

— Не знаю, — равнодушно ответил Бес, — мы в тот день вообще наверх не потыкаемся. Лишний раз убеждаюсь, что правильно делаем.

— Лучше бы вы и вовсе сюда не совались, — недовольно продолжил Ангел. Бес презрительно хмыкнул и отвернулся. Тем временем Ангел собрал облачко, старательно утрамбовал пух, придал ему круглую форму, затем подумал и проделал два отверстия.

— Держи, — он протянул облачко Бесу, — ты, смотрю, совсем околел.

— Не то, чтобы совсем… Нет, не могу, — тот мотнул головой, увенчанной витиеватыми рогами, напоминающими по форме арфу. — Не положено нам.

— А мерзнуть положено? — Ангел ступил ближе, Бес попятился.

— А ты потом не пожалеешь? — подозрительно посмотрел Бес. — Я коварный.

— Надевай, говорю,  — не отставал Ангел,  — заболеешь, за тобой ведь и поухаживать некому.

— Некому, — вздохнул Бес, посмотрел по сторонам и решительно протянул руку к облачку, — ладно давай, грех не погреться.

Он натянул облачко на голову, просунув в отверстия рога, и блаженно замер.

— Хорошо-то как, Госпо…  — и тут же в испуге зажал руками рот.