Рождённая в ночи

У неё я прожил неделю, а потом уехал, исчез из её жизни. И как думал, навсегда.

— И что было дальше? — Лану кольнуло незнакомое чувство ревности к таинственной Ольге, про которую Велест говорил, если не с нежностью, то с благодарностью.

— А дальше я несколько раз наведывался по делам в Новосибирск, но мне и в голову не могло прийти увидеть её. Она спасла мне жизнь, и я это помнил, отправляя ежемесячное содержание. Она жила скромно, и мне хотелось ей хоть чем-то помочь. Ага, помог, называется, — тут он как-то странно хмыкнул, почти что довольно засмеялся.

 — Представь ситуацию. Я выхожу ранним утром из казино, и подросток лет двенадцати предлагает помыть фары машины. Я готовлюсь согласиться, когда этот парнишка с яростным криком: «Ты!» неожиданно налетает на меня и пытается ударить.

Тут уж и Лана не выдержала, прыснула со смеху, представив комизм ситуации.

— У подростка, подрабатывающим около казино, должны быть очень веские причины, чтобы кинуться на взрослого мужчину.

— Я его скрутил. Мне стало любопытно, чем я разозлил его.

— Сказал — это не то слово. Он выплюнул мне в лицо обвинения, обвинив во всех смертных грехах. В его глазах полыхала ненависть. Когда я прижал этого сопляка к асфальту, то у меня возникло впечатление дежа вю. Точно где-то я его видел. Он продолжал извергать различного рода ругательства, а до меня медленно, но верно доходило, что я смотрю на своё отражение в зеркале, когда я был подростком.

Велест довольно хмыкнул и сменил положение тела, перекинув ногу на ногу и полностью откинувшись на спинку кресла.

А Лана почувствовала, как её губы самопроизвольно расплываются в счастливой улыбке.

— Аркадий — твой сын, — утвердительно сказала она.

— Так точно. Этот ублюдок оказался моим отпрыском. Ольга забеременела, но решила мне не сообщать. На мои дальнейшие расспросы она отказалась давать объяснение, сказав, что это было её решение.

— Лана, сложно передать, что я почувствовал в тот момент. С одной стороны, меня разбирала ярость, что Ольга посмела скрыть от меня факт рождения сына.

Как я понимаю, она боялась, что я заберу его себе.

— И она была права в своих страхах?

— Сложный вопрос. Я не знаю, как повел бы себя на тот момент. Может, и забрал бы его. А может, обоих их. Не знаю. Не могу сказать. Но с другой стороны, я был чертовски рад осознавать, что в случае моей гибели, мой род не оборвется. После меня останется сын. И это чувство согревало.

— Значит, ты всё-таки больше обрадовался? — сделала уточнение Света.