Рождённая в ночи

Хански присел на корточки и бегло осмотрел Велеста. Лана всматривалась в худое лицо мужчины, но не могла на нем прочесть ни одной эмоции.

— Он тяжело ранен? — не выдержав, спросила она, когда молчание затянулось. Краем глаза, она заметила, что всех стригоев погрузили в микроавтобус и теперь мужчины в спецодеждах поливали улицу каким-то раствором, отчего кровь стригоев превращалась в воду.

— Вы дали ему свою кровь? — вопросом на вопрос ответил врач, и его брови сошлись на переносице.

— Да…, - впервые у Ланы мелькнула мысль, что она что-то сделала не так, и её сердце перестало биться.

— Почему же….Вы спасли ему жизнь, — Хански встретился взглядом с девушкой, и на его лице мелькнуло нечто похожее на улыбку. — Напомните ему об Сандровскому, когда он придет в себя.

— Благодаря вам — да.

Мужчина поднялся на ноги и отдал распоряжение.

Лана, точно со стороны, наблюдала, как двое мужчин перекладывают Велеста на носилки и уносят ко второму микроавтобусу. Она дрожала. Ей стало холодно, и она плотнее укуталась в грязный халат.

— А вы что стоите? — Артур впервые улыбнулся, но улыбка у него вышла уставшей.

— А что я должна делать? — не поняла Лана.

— Вы с нами не едете?

— Нужно. Или вы думаете, что ваша рана сама затянется? Пойдемте в автобус.

— Спасибо…спасибо большое…

Лана на подгибающихся ногах проследовала за мужчиной.

Она меньше всего сейчас думала о своей ране, главное было то, что она могла находиться рядом с Велестом. Он не умрет — остальное всё образумиться.

Около микроавтобуса Хански поддержал её за здоровый локоть, помогая забраться внутрь.

Девушка кивнула в знак благодарности. Силы разом покинули её, и теперь она сама себе напоминала безвольную куклу. Возникни необходимость, у неё сейчас не нашлось бы сил бороться.

Удивительное дело — вечером, когда ещё не стемнело, и ночь полностью не вступила в свои права, но улице города разразилась кровавая драма. Резня. Покушение. Но ни одна человеческая душа не появилась на территории, охваченная роковыми событиями.

Лана не знала, да и не хотела знать.

Теперь улица мало чем напоминала сцену из жестокого триллера.

Света, усаживаясь на жесткого сиденье, приспособленное рядом с дверьми микроавтобуса, бросила последний взгляд на то место, где она прижимала к себе раненого Велеста.

И там, среди листвы, пыли, грязи, она отчетливо различила слово, выведенное кровью.

В микроавтобусе было холодно.