Ртуть

Я сосредоточилась, и через некоторое время почувствовала легкое притяжение, настолько слабое, что оно едва ощущалось, и затем направилась в том направлении.

Серебряная шкатулка стояла на полке над небольшим умывальником, приткнувшимся в углу у стены. Листовое растение в горшке скрывало ее от посторонних глаз. Я отнесла шкатулку обратно на верстак и открыла крышку, рассмеявшись, когда увидела, как мало в ней ртути. Естественно, она была твердой, но в жидком состоянии ее хватило бы в лучшем случае на пару столовых ложек.

И это то, что он оставил мне для работы? Я фыркнула, вынула металл из шкатулки щипцами и положила его в самый маленький тигель, который смогла найти.

Переводить ртуть из твердого состояния в жидкое становилось все легче. Рука, тянущаяся в темноту. Палец, щелкающий выключателем. На этот раз его было так мало, что мне почти не приходилось его заставлять. В один момент это был кусочек потертого металла, а в следующий — блестящая лужица, катающаяся по дну чугунной чаши.

Я опустила медальон в тигель и поморщилась, когда поняла, что ртути едва хватило, чтобы накрыть его.

И ничего не произошло.

Медальон ничего не изменил.

Я попробовала еще раз, добавив в расплавленное серебро что-то похожее на песок и немного соленой воды. И снова ничего не произошло. В третий раз я попыталась добавить в серебро темно-красный порошок из одной из баночек, но он загорелся еще до того, как достиг покрытой рябью поверхности, выпустив облако ядовитого красного дыма, от которого у меня покалывало и немело лицо.

После этого Оникс больше не возвращался в кузницу, поэтому я сидела с ним на скамейке в холодном послеполуденном свете, поглаживая его мех и дрожа от снежинок, падающих мне на штаны.

Моя четвертая и последняя попытка за день — добавить щепотку древесного угля и веточку травы с надписью «Вдовий бич» — снова не принесла результатов, и к этому времени я уже официально была сыта по горло. Я свистнула Ониксу, чтобы он подошел, — тот нехотя подчинился — и выскочила из кузницы, оставив после себя беспорядок, который я устроила своими неудачными попытками.

Когда мы вернулись в коридоры Калиша, Оникс, оживленно тявкал, вертелся у моих ног и подпрыгивал от возбуждения, вывалив розовый язык. Судя по всему, он был очень рад оказаться вдали от кузницы. Утром, когда Фишер вел меня туда, я не запоминала дорогу, но обычно я довольно хорошо ориентировалась в новых местах.