Ртуть

— Потому что ты не захочешь, чтобы он снова приказал мне сделать то, чего я не хочу. Потому что ты хороший воин, в отличие от Фишера, который является воплощением дьявола.

Рен никак не мог решиться, но наконец сдался.

— Хорошо. Да, хорошо. Я приду. Но он вряд ли будет этому рад.

— Когда Фишер бывает чему-то рад? — Я нахмурилась. — Где он вообще? Почему он сам не пришел помучить меня новостями об ужине?

Рен посмотрел в сторону двери, более насторожившись. У меня возникло ощущение, что его превосходный слух уловил движение в главном доме, но если и уловил, то не подал виду.

— Он с Те Леной, — рассеянно ответил он.

— О, точно. Он ранен или что-то в этом роде?

— Хм? О нет, он в порядке. Не о чем беспокоиться. В восточном лесу за лагерем произошла стычка, но она быстро закончилась. Он не пострадал. — Он кивнул, словно пытаясь убедить себя в том, что это правда. — Увидимся за ужином, Саэрис.

— Подожди. Последнее, прежде чем ты уйдешь. Я много думала, пока торчала здесь, пытаясь создать эти реликвии, и… меч Фишера, Нимерель, все еще обладает магией, не так ли? Дым и темная энергия, исходящая от клинка?

Теперь Рен выглядел немного настороженным.

— Как это может быть?

Он потер челюсть, на секунду задумавшись.

— Я так и сделала, — любезно ответила я.

— В самом деле? Я помню, что на твоей кровати лежало черное платье с очень глубоким вырезом, когда я вернулся в комнату, и я не могу не заметить, что на тебе выцветшая, поношенная рубашка и очень пыльные штаны.

— Ну и что? Они чистые.

— Это единственное, что можно сказать о них положительного.

— Почему? — Я толкнула дверь в столовую.

— У тебя феноменальные сиськи, вот почему. Они бы отлично смотрелись в этом платье. И твоя задница. Материал был чертовски прозрачным. Это не оставило бы простора для воображения. Не то чтобы мне нужно было использовать воображение, когда речь заходит о твоем теле, но…

Зловещее рычание эхом пронеслось по столовой.

У Кэрриона хватило здравого смысла замолчать.

После нападения окна были заделаны. На этот раз в центре не было огромной цветочной композиции. Во главе стола сидел Фишер, одетый в полуночный черный. Рубашка идеального кроя облегала его грудь и плечи самым отвлекающим образом. Его волосы были влажными, кончики завивались, как будто он не так давно вышел из ванны. Его губы сжались в тонкую линию, наводящую на мысль о том, что он хочет сжать руки на горле Кэрриона и свернуть ему шею.