Ртуть

 — Советники Мадры по здравоохранению решили, что нам нельзя размножаться, потому что мы не можем содержать даже себя. Эта политика действует уже более ста лет. Семь из каждых десяти младенцев женского пола получают метку, когда их регистрируют в округе. — Я показала ему маленький черный крестик, вытатуированный за моим левым ухом. Метка означала, что мне запрещено размножаться.

Выражение лица Фишера вытянулось. Его глаза стали пустыми.

— Что? Я полагала, что ты сочтешь это хорошей новостью.

Сжав челюсти, он отвернулся, оглядывая горизонт в поисках бог знает чего.

Может, он что-то услышал? Какое-то предвестие опасности, которое не уловил мой слабый человеческий слух?

— Фишер. Эй! Что случилось?

Когда он снова повернулся ко мне, его глаза были почти полностью черными.

— Ничего. Совсем ничего. Найди кузницу и приступай к работе. Там уже все подготовлено. Я буду ждать твой отчет к обеду.

Он бросился прочь, ни разу не оглянувшись.

Найти кузницу. Ха. Легче сказать, чем сделать. Мне потребовалось тридцать минут, чтобы найти свое новое рабочее место, и к тому времени, как я это сделала, я уже вспотела, запыхалась и была готова нанести несколько ударов.

Фишер забыл упомянуть, что кузница находилась на полпути вверх по склону небольшого холма за военным лагерем, и тропинка, которая вела к ней, была настолько крутой, что местами мне приходилось карабкаться по скале, используя руки.

Когда я пришла, в печи, слава богам, уже потрескивал и шипел огонь, а все мое оборудование из Калиша было разложено на деревянном верстаке.

Помещение представляло собой не более чем сарай, но я была благодарна за это. Отсюда, с высоты, я могла видеть весь военный лагерь. И здесь было тихо. Я была одна. Покой и одиночество дадут мне время подумать. Я принялась за работу.

Кингфишер снова спрятал крошечное количество ртути, с которым мне предстояло работать. Я осмотрела всю кузницу, порылась в гниющих деревянных ящиках, полных медных монет, в шкафах и на полках, но ртути нигде не было. Осмотрев все дважды, я остановилась у верстака, стараясь успокоить свой вспыльчивый нрав, и прислушалась.

Голос был просто шепотом. Тихим и далеким. Я чуть было не приняла его за дуновение ветерка. Но нет. Наклонив голову и закрыв глаза, я наконец поняла, откуда он доносится — с востока. Она была за пределами кузницы. Выше на горе.

— Черт бы его побрал, — пробормотала я, поднимаясь по крутому склону. Чтобы сделать шаг вверх мне приходилось трижды соскальзывать вниз.