Ртуть

Когда Кингфишер больше ничего не сказал, Рен вздохнул и продолжил вместо него.

— Наши исторические записи говорят о том, что большинство алхимиков могли управлять предметами только в том случае, если они содержали не менее пяти процентов ртути. И даже в этом случае, как правило, они могли лишь трансмутировать ртуть из твердого состояния в жидкое, чтобы его можно было ковать. Нет никаких записей о том, что предметы могли быть раздроблены подобным образом. — Он жестом указал на то, что осталось от меча Дании.

— Стоп, стоп, стоп! Я не знаю, как ковать такое оружие! Я даже не могу понять, как сделать реликвию! — Меня прошиб холодный пот.

 — У меня ничего не получилось. Ни в Зимнем дворце. Ни в Калише. Опыты, которые я проводила здесь сегодня утром, тоже были пустой тратой времени. Если ты питаешь иллюзии, что я каким-то образом помогу вам выиграть эту войну, то, пожалуйста, пересмотри эту стратегию.

— Именно. Если она даже не может сообразить, как вытереть свою собственную…

— Дания, клянусь семью богами, если ты не заткнешься, я сам вышвырну тебя отсюда, — мрачно пробормотал Рен.

Дания отшатнулась назад, как будто ей дали пощечину. Ее губы задрожали, глаза наполнились слезами.

— Ты права, — огрызнулся Рен. — Мы застряли здесь, у черта на куличках, в забытом уголке нашей земли, защищая границу, на которую высокородным мудакам на севере наплевать. На протяжении веков. Если эта граница падет, падет все королевство. Мы не будем вести эту войну еще сто лет.

— Мы сделаем это, если придется… — начала Дания.

— Нет, не придется. Потому что с каждым днем наша численность уменьшается, а орда Малкольма становится все больше. Здесь не осталось дичи, на которую можно охотиться. Беликон больше не отправляет припасы на фронт. У нас нет дров для костров. Нет еды, чтобы накормить войска. Нет одежды, чтобы согреть их. Нет оружия, чтобы вооружить их. Так что да, я поддержу план, в котором волшебным образом появляется человек и помогает переломить ход событий, потому что без нее мы все очень скоро погибнем.

И я не говорю о ста годах, или пятидесяти, или даже десяти. У нас есть один год, Дания. Двенадцать месяцев. Если мы не разберемся с этим, то в следующему году Малкольм победит.

— Опусти голову между ног. Возможно, поможет. — Лоррет отрезал кусочек яблока, которое ел, и острием кинжала отправил его в рот. Небо за его спиной накренилось, покачиваясь, очертания военного лагеря расплылись. Я уперлась руками в бедра и согнулась пополам, пытаясь дышать.