Ртуть

А затем из Авизиета вырвался яркий белый свет. Ослепительный и мощный, он взметнулся прямо в воздух — столб энергии, превративший ночь в день. Даже земля под нашими ногами задрожала.

Фишер издал удивленный возглас, его лицо озарилось радостью, пока он пораженно смотрел на луч света, устремившийся в небо.

Когда Фишер провожал меня обратно в свою палатку, в лагере царил хаос. Почти все видели луч дыхания ангела, озаривший предрассветное небо. Те, кто не видел, засыпали вопросами тех, кто видел, и все были охвачены волнением.

Фишер посоветовал Лоррету пойти и поспать, пока он не придет за ним ближе к вечеру. Он все еще выглядел ошеломленным, когда направился в сторону своей палатки, держа Авизиет в руках, как ребенка. Кэррион решил, что ему не стоит утруждать себя спуском с холма, и объявил, что собирается переночевать в кузнице.

Тем временем я понятия не имела, что такое «дыхание ангела» и как оно может пригодиться на поле боя. Я так устала, что не могла ясно мыслить и, честно говоря, почти не помнила собственного имени.

Я рухнула на стул, как только Фишер втащил меня в палатку, но он покачал головой и снова поднял меня за запястья.

— Я так не думаю, малышка Оша. Ну давай же. Пойдем. Ты будешь спать в кровати.

— С тобой? — Это был вызов. Мне надоело ходить вокруг да около.

Фишер на секунду нахмурился. На его лице было сомнение, но он все же кивнул.

— Сначала мне нужно поговорить с Реном. Но да. Я буду спать здесь. С тобой.

— Но сначала, — он поморщился, — тебе нужно принять ванну.

Что ж, это было заслуженно.

Я пятнадцать часов проработала в раскаленной кузнице, и под ногтями у меня был пот и половина грязи Иннира в качестве подтверждения. Мои волосы были жесткими от пота — пальцы застревали в них, когда я пыталась провести по ним рукой. Больше всего на свете мне хотелось помыться, но, когда я попыталась уговорить себя пересечь палатку и направиться к красивой медной ванне на ножках, которую Фишер наколдовал своим дымом, ноги не послушались меня.

У меня не было сил даже говорить.

Даже после долгого рабочего дня в кузнице Элроя я не чувствовала себя так отвратительно. Кингфишер смотрел на меня, словно я была самым удивительным существом, которое он когда-либо видел. Как будто он не видел грязи и усталости, прилипших ко мне, как вторая кожа. Темные волосы. Нефритово-зеленые глаза. Сильная челюсть. Полные губы, смягчающие мужественные черты его лица.