Ртуть

Неужели он специально повернулся ко мне спиной, чтобы не видеть моей реакции? Я была уверена, что да. Наверное, он думал, что я не стану спорить с ним на глазах у всех, если он не будет смотреть мне в глаза, но он ошибался.

— Конечно, мы тоже пойдем, — сказала я. — Эверлейн — наш друг.

— Вообще-то я никогда не встречал Эверлейн, — вклинился Кэррион. — Но я все равно пойду. Солидарность и все такое.

Фишер повернулся спиной к огню, и на его лице появилось выражение покорности.

— Ты уверена, что готова?

— Я прекрасно сражалась у реки, разве не так?

— Да.

Но это были вампиры. Безмозглые и глупые. В Гиллетри, Саэрис, мы встретимся не с ними. Мы столкнемся с Малкольмом и его лордами. Все они чудовища. Ни один из них не знает, что такое милосердие. Они накачают тебя ядом просто для развлечения и будут смотреть, как ты кричишь в предсмертных муках. Если ты собираешься идти с нами, готова ли ты смириться с такой возможностью?

Он пытался напугать меня. Дрожь пробежала по моей спине, но он должен был знать меня лучше, если думал, что я позволю своему страху остановить меня от спасения друга.

— Да, я готова, — ответила я ему.

По лицу Фишера ничего нельзя было прочесть.

— А ты? — обратился он к Кэрриону. — Ты готов к этому?

— Конечно. Почему бы и нет. Я слишком красив, чтобы умереть старым.

Фишер опустил голову, сложив руки на груди так, что рубашка натянулась, подчеркивая почти каждый мускул его тела. Когда он снова поднял голову, то пожал плечами и сказал:

— Хорошо. Ладно.

Кто я такой, чтобы останавливать тебя?

Я была напряжена до предела, когда в тот вечер снова стелила себе постель на диване. Голые ветви деревьев за окном стучали и царапали стекло, снег валил сильнее, чем когда-либо. Казалось, он хотел похоронить Калиш под своей мантией, замуровав нас в стенах дома, чтобы ничто не могло причинить нам вреда. К несчастью для нас, мы не могли долго оставаться в этом теплом и уютном убежище, защищенные от ужасных вещей, которые таятся в темноте. Завтра ночью нам предстояло выйти в мир и встретиться с ними лицом к лицу.

Я все еще пыталась заснуть, когда за мной пришел Фишер. Он вошел в гостиную босиком и без рубашки, чернила струились по его коже, когда он пересекал комнату.

— Ты действительно думаешь, что я позволю тебе снова спать здесь? — спросил он.

— Я не знала, захочешь ли ты видеть меня в своей постели, — ответила я ему.

— Если бы это зависело от меня, мы бы больше не провели ни одной ночи друг без друга.