Ртуть

Малкольм пронесся вокруг Кэрриона, лицо его исказилось от голода. Его губы раздвинулись, обнажив узкие, длинные клыки. И не только клыки. Все его зубы были острыми. Кэррион даже не поднял руку, чтобы остановить Малкольма. Откинув голову назад, он вызывающе смотрел на вампира, когда Малкольм резко подался вперед и вонзил зубы ему в горло.

Руки Фишера сомкнулись вокруг меня. Лоррета тоже. Мужчины крепко держали меня, их лица были суровыми. И все это время король вампиров пил кровь.

Этого не могло быть. Кэрриона осушали прямо на наших глазах, а мы ничего не делали.

Малкольм зарычал, еще глубже вонзая зубы в шею Кэрриона. Он терял контроль. Отдаваясь собственной жажде. Его горло судорожно сжималось, когда он большими глотками пил кровь Кэрриона. На мгновение он выдернул клыки — он собирался поискать более удобный захват или вену получше, — но тут на его лице появилось выражение удивления. Малкольм покачнулся, губы стали красными, подбородок странно сморщился, когда он нахмурился, глядя на Кэрриона.

Кэррион был смертельно бледен, но улыбался Малкольму, как сумасшедший.

— Тебе действительно следовало дать мне возможность представиться раньше. Невежливо перебивать людей.

Малкольм отпустил его, отпихивая от себя. Каким-то чудом Кэрриону удалось устоять на ногах.

— Меня зовут Кэррион Свифт. Но было время, когда я был известен как Кэррион Дайант. Первенец Рюрика и Амелии Дайант.

Малкольма начало трясти. Его били конвульсии, а изо рта хлынула струя крови. Она залила монеты у его ног.

— Святые… гребаные… боги. — Фишер и Лоррет одновременно пробормотали проклятие.

— Что, черт возьми, происходит? Дайант? — Я слышала это имя, но не могла вспомнить, когда.

Словно почувствовав безотлагательность момента, Фишер повернулся и схватил меня за плечи.

— Ты чувствуешь ее? — потребовал он. — Ты чувствуешь, где она?

— Я не знаю! Я… — Но да. Он был там. Шепот. Слабый. Едва слышный. Но он был. — Я слышу.

Изо рта Малкольма повалил грязно-серый дым. Его идеальная фарфоровая кожа внезапно покрылась пульсирующими черными венами.

— Что ты наделал? — взревел Беликон. И он, и Мадра полетели вниз по склону, подняв руки…

Фишер встряхнул меня.

— Саэрис. Она здесь?

— Но внутри лабиринта?

Фишер вложил Солейс в мою ладонь и сжал вокруг рукояти.

— Тогда иди. Найди ее. Покончи с этим.

Действие вдовьего бича ослабевало. Ребра пульсировали болью, пока я бежала по лабиринту. Я размахивала руками, Солейс рассекал воздух. Стены больше не двигались.