Ртуть

Шепот радостно ответил:

— Что ты имеешь в виду? — Теперь я была на грани истерики. Это было слишком. Потому что я уже знала, что значит «внутри», я чувствовала, такое близкое, гудящее, и не хотела признаваться себе в том, что мне придется сделать.

Я поползла вперед, приближаясь к дымящемуся трупу демона-паука. Он лежал бесформенной кучей, его брюхо было вспорото в том месте, где я проткнула его кинжалом. Одна из его ног валялась на земле в трех футах от него. Огромная пасть в центре головы была изуродована ударом, который Лоррет нанес ему Авизиетом, что делало его еще более отвратительным.

Я задержала дыхание, наклонившись и заглянув в зияющую пасть демона.

Черт. Все надежды на то, что я могла ошибиться, развеялись как дым, когда я увидела сверкающую вспышку серебра в задней части глотки чудовища.

Густую тишину, повисшую в лабиринте, прорезал истошный крик. Где-то Фишер, Лоррет и Кэррион боролись за свою жизнь, а я теряла время.

Нужно было действовать.

Моя кожа была вся в татуировках. Руны, руны и снова руны.

Божественные узы вспыхнули вокруг моих запястий металлическим голубым светом, словно укрепляясь и становясь более реальными.

Все мое тело обдало жаром.

Я ведь произнесла это вслух, не так ли? Я признала, что Фишер — моя пара.

Это было слишком серьезно и дико, чтобы осмыслить это прямо сейчас.

Осторожно я протянула руку к пасти демона.

Его зубы блестели, круглые ряды располагались друг за другом, становясь все меньше и меньше по мере продвижения к глотке. С такого близкого расстояния я могла разглядеть зазубрины на каждом зубе.

Они были созданы для того, чтобы разрывать и перемалывать плоть.

Мне нужно было проникнуть глубже.

Сердце замерло между ударами.

Воздух застыл в легких.

Глотка демона была еще теплой, не говоря уже о слизи. Я поморщилась, вынимая монету из горла и сжимая ее в кулаке.

Демон дернулся, и я запаниковала. Выдернув руку из его пасти, я вскрикнула и попятилась назад. И тут же чья-то рука сомкнулась на моем запястье.

— Лучше отдай мне эту монету, девочка, — сказал грубый голос.

Монета почти ничего не весила. Я сильнее сжала кулак и попыталась вырвать руку. Однако Малкольм был силен. Его пальцы впились в мое запястье, острые ногти царапали кожу.

Дыхание Малкольма пахло смертью.

— Не стоит вмешиваться в планы бессмертных, Саэрис Фейн. Особенно когда они потратили на них столько времени и сил. Разожми кулак.

— Нет! Хватит. Фишер уже достаточно настрадался. Эти люди уже достаточно настрадались.