Путешественников Фергюс мог встретить, только когда Кормак, муж Кэтлин, привозил их с материка вместе со своими покупками. Потом старик жаловался на них часами.
Вот и сейчас он оскорблённо скрестил руки на груди. Однако, к моей радости, Кэтлин прервала его возмущённую тираду.
– Что это за туристы? – спросила я с интересом. – И почему Кормак не привёз их сюда ещё вчера?
– Этого я тоже не знаю, – призналась Кэтлин. – Когда я говорила с ним по телефону, связь была очень плохой. Наверняка у этих двоих возникли какие-то проблемы, которые им нужно было решить, и Кормак вместе с катером остался там ради них.
Я, честно, жду не дождусь наших гостей. Вы тоже?
– Кэтлин О’Салливан, – сказал Фергюс почти торжественно, – в такие моменты очень заметно, что ты родилась на материке.
Тем временем Кэтлин насыпала кулёк конфет и протянула мне его через витрину вместе с упакованными кусками торта.
– Передавай Нане большой привет! – добавила она, подмигнув мне. – И спроси заодно, как люди могут определить, что у овцы болит живот.
Я знаю одного старого осла, у которого такое вздорное настроение, что это точно неспроста!
– Будет сделано! – И я поспешила на выход из пекарни.
Первую часть пути я бежала изо всех сил, чтобы поскорее оставить позади небольшое скопление домов.
Помимо маленькой пекарни Кэтлин в центре острова была крошечная школа вместе с библиотекой, церковь и «Грэхам Инн» – одновременно и гостиница, и ресторан, и паб. Ещё и отделение почты, кстати. По сравнению со всем остальным островом здесь было немного шумно.
А я ни с кем не хотела разговаривать.
Только добежав до дорожки, которая вела к дому Наны, я немного сбавила скорость. Надо мной светилось ярко-голубое небо, и в моём шерстяном свитере я слегка вспотела. Такая чудесная погода у нас бывала не часто, даже в июне. Мы больше привыкли к тучам, густому туману и дождям. А когда остров Патч поворачивался к нам другой, дружелюбной стороной, он превращался в остров с картинки: холмы переливались всеми оттенками зелени, в воздухе разносилось щебетание птиц, и кусты можжевельника источали дивный аромат.
Но сейчас я была слишком взволнована, чтобы просто радоваться солнечному утру. Где-то в голове я ещё слышала голос Кэтлин."
"«Подросток», – сказала она. Может быть, это девочка, с которой я смогу подружиться? Не хотелось это признавать, но в одном старый Фергюс был прав: для тринадцатилетнего ребёнка ненормально проводить столько времени в одиночестве.
