Потом я пошла к следующему вольеру, а Ною ещё пришлось повозиться с сухим кормом – он всё никак не мог просунуть его между прутьев решётки.
Глава 16
Меня повысили в должности
Как это часто случается, Нана снова оказалась права. Когда на следующий день мы вместе с Ноем стали обходить дома островитян, поначалу никто не был ему рад. Но когда люди видели, как хорошо он ладит с животным, таяли даже самые суровые сердца! Особенно приятно было вернуть хозяевам курицу Эвелин и Мистера Мёрфи. Фермер Орин расплылся в улыбке, а сплетница Тильда даже расплакалась от радости.
Она обняла и расцеловала нас обоих – да, и Ноя тоже.
Визитов было так много, что домой мы вернулись под вечер.
– Как насчёт чашки чая? – спросила Нана.
Мы с Ноем быстро переглянулись и дружно кивнули. А потом вспомнили про Зайца и побежали за ним. Нана засмеялась и последовала за нами, прихватив по дороге пачку сушёных свиных ушек. Шурша упаковкой, она позвала:
– Заяц, я несу тебе кое-что вкусненькое!"
"Сегодня Заяц снова выглядел сердитым и сидел в самом дальнем углу вольера.
Видимо, разозлился, что его оставили взаперти. Ночь он провёл в доме перед камином – теперь это стало его любимым местом. Но оставлять его в доме одного Нана не хотела. И теперь он игнорировал наше появление.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь, что я принесла, – Нана торжественно предъявила ему пакет свиных ушей. – Кстати, мой дорогой, мы нашли тебе друга. Давай-давай, иди сюда!
Волкодав хмуро взглянул на неё, однако устоять перед свининой не смог.
Это было его самое любимое лакомство, и он с благодарностью взял его из рук Наны. Похоже, для него снова в мире наступил порядок.
Когда мы немного погодя отправились к северной бухте, Заяц был совершенно спокоен, и даже у дверей сарая сохранял свою обычную вальяжность. У меня, напротив, коленки дрожали от волнения. Ведь мы с Наной ещё никогда не водили «обычных» животных в волшебный лазарет! А вдруг пациентам это не понравится? Что, если лепреконы начнут гоняться за собакой? С волнением я подошла к сараю.
Но, к счастью, когда мы открыли дверь, мои опасения не подтвердились.
Фитц только и крикнул:
– Какой милый пёсик!
Фиона и Розалин промолчали. И только Кловер, увидев нас, обезумел! Когда мы подошли к его вольеру, он припал мордой к решётке, пытаясь просунуть её между прутьев, и издал звук, похожий одновременно на мычание и плач! В общем, всё как всегда… О том, чтобы закапать ему лекарство в глаза, нечего было и думать.
