Руина

— Здесь Мазепа рассказал о своей встрече на Запорожье с Тамарой, которая еще больше подогрела ненависть последнего к нему. — Но после этого, — продолжал он, — я отправился прямо на правый берег, сюда. И, заметь себе, со мной не было никого: ни слуг, ни казаков… Что же мог узнать он о хуторе и о Галине?

— Так, так! — произнес задумчиво незнакомец. — Ну, а больше ты не встречался с ним никогда?

— Нет, виделся, да так, что никогда не забуду. — И Мазепа рассказал незнакомцу о своей поездке на левый берег, о том, как Тамара заключил его в темницу и как Марианна спасла его оттуда.

— Вот видишь, — окончил он, — если бы он успел отомстить мне, так помстился бы, наверное, на Марианне.

Незнакомец не отвечал Мазепе; он, насупив брови, что-то обдумывал…

— Где же теперь твой враг, Тамара? — спросил незнакомец Мазепу.

— Погиб вместе с Бруховецким; с Бруховецким погибло ведь много его приспешников, но народ так избил их, что трупов нельзя было распознать.

— Гм! Ну, выходит, что не он.

Скажи на милость! А я бы об заклад побился, что это его дело. Но видно, что не он. Так кто же?

Незнакомец задумался. Молча, с напряженным выражением лица, стоял и Мазепа, перебирая в своей памяти всех лиц, которых он мог бы заподозрить в подобном преступлении, и не находя никого.

— Но, постой! — произнес наконец живо незнакомец. — Ведь Сыч же знался с кем-нибудь, знал же хоть кто-нибудь дорогу на хутор?

— Дорогу на хутор?! Постой, постой! — Мазепа схватился рукою за лоб, и вдруг глаза его Вспыхнули.

— Вспомнил, вспомнил! — вскрикнул он невольно и заговорил быстро, беспорядочно, повторяя одно и то же, забывая слова. — Да, да, знал… был при мне… видел… И как это я мог забыть! Как забыл? Постой… приезжал при мне Сирко, и с ним было душ пять запорожцев, и Самойлович… он мог догадаться… Палий, он был тоже там… А я, а я…

— Подожди же, — остановил его незнакомец. — Не торопись, так сгоряча можно будет запутаться снова.

Так ты говоришь, Сирко был с казаками. Ну, на Сирко подумать нельзя… Но казаки! Ты говоришь, дивчина была гарная?

— Как заря небесная!

— Ну, значит, так и есть. Какой-нибудь молодой запорожец мог подбить товарищей.

Мазепа даже отступил на шаг назад.

— Как? Ты думаешь, что наш брат казак, христианин, мог отважиться на такой зверский вчынок? — вскрикнул он в ужасе.

— Зверский вчынок! — повторил незнакомец. — Ну, могло и само собою статься.