Руина

— Что случилось? — вскрикнул он, приподымаясь на постели.

— Поймали скаженого волка! — хихикнул злобно Думитрашка и, навалившись своим тяжелым телом на гетмана, снова повалил его на кровать.

— Ратуйте! на Бога! — закричал гетман, с усилием отталкивая от себя Думитрашку, но здесь на него бросились Забела, Домонтович и Мокриевич.

— Разбойники, звери, предатели! — захрипел гетман, беспомощно простирая руки и стараясь освободиться от навалившихся на него старшин. Лицо его побагровело, глаза налились кровью, из груди вырывался хриплый рев, как вдруг взгляд его остановился на Самойловиче, спокойно стоявшем в его ногах и наблюдавшем эту сцену.

С неестественным усилием гетман приподнялся на кровати.

— И ты!! и ты!! — вскрикнул он, простирая к нему руку. — Будь же ты проклят, Иуда, проклят! проклят!

С всклокоченными волосами, безумным лицом и разорванной на груди рубахой, гетман был страшен в эту минуту.

Но Самойлович не смутился.

— Заткните ему глотку! — скомандовал он.

Старшины бросились на гетмана и снова опрокинули

его на кровать.

Гетман отчаянно сопротивлялся, но борьба была неравная. Думитрашка и Забела скрутили гетману руки и ноги, а Мокриевич и Домонтович заткнули ему в рот платок и еще сверху обвязали всю голову его толстой хусткой, оставив только небольшое отверстие для носа.

Еще раз–другой судорожно вздрогнули руки несчастного гетмана, но Думитрашка туго стянул их веревкой, и тело гетмана сделалось неподвижно, как колода.

— Несите его, живо! — произнес тихо Самойлович.

Старшины подняли грузное тело гетмана и потащили через немые покои.

У крыльца гетманского уже стояли сани, запряженные парой добрых коней. На козлах сидели два вооруженных стрельца.

Старшины бесшумно опустили гетмана на дно саней и забросали его сверху заранее приготовленными кожами. Затем Мокриевич и Думитрашка вскочили также в сани и поместились по сторонам.

— Трогай! В Путивль! — шепнул тихо Мокриевич.

Обмотанные тряпками копыта лошадей не производили никакого звука.

Сани бесшумно скользнули и потонули в темноте.

Кругом все было тихо, безмолвно. Снег падал на землю тяжелыми пушистыми хлопьями. Через минуту и след саней исчез под его белым покровом.

Черная ночь покрыла своей тяжелой пеленой злодейское дело.

На другой день, рано утром, по всему городу распространилась тревожная весть, что гетмана в Батурине не стало. Как он исчез, куда делся — никому не было известно, но эта таинственность еще более возбуждала умы.