Руина

Он хотел было сесть хоть за столом, рядом с нею, но и здесь злая Орыся рассадила их по разным сторонам.

— Годи, годи, еще наворкуетесь, — произнесла она шутливо и, взявши Галину за руку, поместила ее рядом с собою.

На почетном месте поместились гетман и гетманша, а подле них разместились гости и сами хозяева.

Гетман был в этот вечер в необычайно веселом настроении духа, и это веселье само собою передавалось тесному кружку друзей, собравшихся за столом, — от этого все чувствовали себя еще веселее и непринужденнее.

Веселые шутки и остроты не умолкали за столом.

— Ну ж, кумцю–голубцю, — обратился гетман к Галине, — а когда же к себе на свадьбу будешь звать?

При этом вопросе Галина покраснела, как вишня, и, не зная, что ответить, пролепетала растерянно:

— Ей–богу, я не знаю… это он, — и взгляд ее невольно обратился на Мазепу.

— Да вот все ждем разрешения от патриарха, — ответил Мазепа и при этом лукаво улыбнулся.

— Эх, пане Мазепа, и зачем только ты такой дальний шлях выбрал? Не нашлось разве у тебя доброго товарища, который бы тебя и без его милости разрешил?

— Да мы было так и думали, обойтись своим средством, — ответил Гордиенко, — да что ж его поделаешь, когда враг Мазепы так в одну минуту и исчез из церкви, словно провалился к своему рогатому дидьку в хоромы.

— Гм, плохо ваше дело, — произнес гетман. — Ну, а что ж говорит батько наш, патриарх царьградский? — обратился он к Мазепе.

— А вот получил я сегодня весточку из Царьграда. Оповещают меня, что превелебный батько наш обещает разрешить и пришлет скоро свое благословенье на брак.

При этих словах Мазепы Галина вся вспыхнула.

— Батеньку мой! Так это правда, правда, Иване! — вскрикнула она в восторге, забывая о всех присутствовавших.

Такое искреннее детское проявление радости привело всех в восторг. Отовсюду послышался смех и веселые шутки.

Долго за полночь продолжалась приятельская беседа.

Перед самым уходом Мазепа все-таки успел как-то на минутку замешкаться в сенях и, прижав к себе горячо, горячо Галину, шепнул ей на ухо:

— Счастье мое, радость моя, ты уже будешь теперь моей, моей навеки!..

— Ты придешь завтра и расскажешь все?

— Приду! Приду, — Мазепа прижался устами к пылающей щечке Галины и поспешил за остальными.

Утомленная радостным волнением, Галина улеглась спать, но счастье не давало ей забыться сном.