Руина

Она любила Мазепу всем своим существом. Не принимая никакого участия в политической жизни своей родины, она всю свою любовь отдала Мазепе и любила его так преданно, так безраздельно, как только может любить чистое девичье сердце. И Мазепа обожал Галину. Он окружал ее самым нежным вниманием, в котором соединялись и пламенная любовь жениха, и нежная забота матери.

После разорения хутора у Галины не осталось никакого имущества, но Мазепа не хотел, чтобы Галина вошла в его дом без хорошего приданого, не хотел, чтобы она чувствовала в чем-нибудь лишение.

Каждый день, приходя в хату Остапа, он приносил с собою какой-нибудь новый гостинец Галине и сообщал ей о каком-нибудь новом приобретении, которое он сделал для их будущего хозяйства.

Так неслось время легко и незаметно.

Прилетели наконец и Рождественские праздники, и вместе с ними прихлынула в Чигирин новая волна радости и веселья. Каждая мелочь приобретала теперь для Мазепы и Галины какое-то особенно радостное значение.

Правда, Галина только в первый раз в своей жизни видела вертепы, и коляды, и все другие милые обычаи и обряды народные, которые так украшают Рождественские святки. Но главную прелесть придавало всем этим удовольствиям то, что Галина смотрела на них вместе с Мазепой, так как, ввиду праздничного времени, он был более свободен и проводил теперь все дни у Остапа. Вспоминая, как она проводила Рождество ровно год тому назад в католическом монастыре, одинокая, измученная, лишенная всякой надежды, — Галина еще с большей нежностью льнула к Мазепе, боясь утерять хоть одну минуту, которую она могла бы провести вместе с ним.

В один снежный, сумрачный день, когда Галина с Мазепой сидели у окна и, окруженные мягкими сумерками, вели тихую беседу о своем будущем счастье, в хату вошел Гордиенко и, поздоровавшись наскоро с Галиной, произнес встревоженным тоном:

— Плохие вести пришли, пане–брате!

— А что, патриарх прислал отказ? — всполошился Мазепа.

— Да нет, гораздо горше.

Вести с левого берега…

— Да вот, иди со мной, все узнаешь…

Мазепа поднялся с места.

— Но ведь ты вернешься? — произнесла испуганно Галина, удерживая Мазепу за руку. — Ты расскажешь мне все, что случилось!

— Вернусь, вернусь, голубко! — Мазепа стиснул крепко руку Галины и вышел вслед за Гордиенко.

Лишь только Мазепа и Гордиенко переступили порог сеней, как в лицо им пахнул порыв холодного ветра, кружившего мириады снежных хлопьев.