Руина

Теперь оно, освещенное багровым отблеском тлеющих углей, глядело сурово и мрачно; соколиные брови гетмана были злобно сдвинуты, темные глаза угрюмо глядели в реющую кровавым золотом груду раскаленных углей, словно хотели там отыскать ответ на терзавший его душу вопрос; вокруг сомкнутых презрительно губ лежали морщины, казавшиеся какими-то черными излучинами, избороздившими еще молодое лицо. Что-то трагическое было во всей его наружности.

Если бы не подымавшаяся бурно под роскошным жупаном грудь, то гетмана можно было принять за мраморное изваяние отчаяния и злобы — так неподвижно было его лицо.

Несколько раз Тамара бросал боязливый взгляд на своего соседа, желая затеять разговор, но боялся нарушить угрюмое молчание гетмана.

Но вот гетман очнулся. Подтолкнувши ногою в потухающий костер сырое бревно, он произнес глухо и отрывисто, не обращая к Тамаре своего лица:

— Послал ли ты казаков на разведки, узнать, где остальные части нашего войска?

— Все исполнил, ясновельможный гетман, — отвечал поспешно Тамара, — Перебейнос остановился в Красном Куте, за 7 миль от нас, остальные тоже, верно, недалеко.

Теперь мы в безопасности. Дорошенко хотел еще преследовать нас, но татары, захвативши в плен почти все лядское войско, повернули к Каменцу, за ними последовал и Дорошенко. Они погнали за собою всех пленников, а которые были попроще, тех резали тут же на месте.

— О, когда бы они перерезали их всех до единого, а найпаче того быка Лужицкого! — вскрикнул злобно гетман. — Я сам бы поклонился им всем до земли! Щенок!! Мальчишка бешеный, безмозглый! Он вырвал у меня из рук победу, которая покончила бы всю справу одним ударом.

— Еще бы, еще бы! — подхватил Тамара. — Клянусь всеми дьяволами из пекла, с таким полководцем нельзя было ожидать какого-либо добра! Я сам удивляюсь, как мог Собеский поручить ему региментарство над войском? Бьюсь об заклад, что в ногте твоей ясновельможности больше разума, чем в голове этого бешеного мальчишки. Бей меня Перун, что жалнерам не хотелось идти под его команду, как волу под обух… О, если бы я…

— Не то, не то! — перебил Тамару запальчиво Ханенко.

— Когда бы он послушал моего совета, мы праздновали бы сегодня такую победу, какая повернула бы колесо неверной фортуны раз навсегда. Теперь бы прятался по ярам не я, а ставленник татарский — Дорошенко! Сам вспомни, ведь победа была уже здесь, здесь! — Ханенко сжал кулак и потряс им в воздухе. — И этот блазень вырвал ее у меня!..