Руины веры

Мысли он, что ли, читает? Потом откидывается на спинку кресла, сложив перед собой руки на столешнице:

— Как скажет Кэмерон.

Теперь на меня устремляются две пары глаз. Мне это не нравится. Ненавижу повышенное внимание.

Дергаю плечом.

— Без разницы.

Но Блондин проницателен больше, чем нужно.

— Останься, — кивает он помощнику.

Тогда Питер закрывает дверь и садится в соседнее кресло.

Я давно не верю людям и жду от них только подвоха. Но Брюнет попроще, что ли, а с Блондином чувствую себя совсем не в своей тарелке.

— Итак, Кэмерон, я думаю, у тебя к нам множество вопросов, — начинает хозяин кабинета. — Зачем ты здесь, зачем мы забрали тебя…

— Кто вы? — прерываю его явно давно и тщательно подготовленную речь.

Блондин сбивается, бросает на меня недовольный взгляд из-под светлых ресниц, но быстро берет себя в руки и снова становится сама любезность.

— Можешь считать нас специальным подразделением.

— Подразделением чего? — не удовлетворяюсь ответом.

“Не слишком ли много вопросов?” — так и читается на лице собеседника, будто и не он только что начинал речь о том, что мне есть, что спросить. Он явно колеблется, стоит ли мне говорить, но потом все же коротко изрекает:

— СБ.

Понятно. Поджимаю губы. Для этих типов практически нет ограничений в полномочиях. Вот почему полиция Нижнего мира так поджала хвосты при их виде.

Блондин внимательно следит за выражением моего лица, потом интересуется:

— Теперь мы можем продолжить?

Вы можете даже сжечь меня на костре посреди главной площади и сказать, что это меры безопасности государства… Ясное дело, не говорю этого вслух, только киваю. Думаю, он все и так прочел по моим глазам.

— Итак, — переплетает на столе длинные ухоженные пальцы жителя Верхнего мира. — Меня зовут полковник Коннери, полковник Сэм Коннери. Можешь обращаться ко мне “полковник”, — можно подумать, мне бы пришло в голову назвать его “дядюшка Сэм”.

— Вы ведь уже узнали обо мне больше, чем знаю я сам, — решаю говорить начистоту.

— Отчасти, — соглашается Коннери, — но мне известны факты, меня же интересуют мотивы. Например, почему ты лишил мальчика глаза?

“Мальчика”, ну надо же.