Руки моей не отпускай

Но Ася в деньгах не нуждалась – мама присылала каждый месяц что-то вроде пособия на жизнь, для России по тем временам очень приличные деньги, для Америки смешные, и вещи присылала и привозила, иногда приезжала сама, полностью одевая дочь. Ася в свое материальное положение никого не посвящала, мало того, купила не самые дорогие и незамысловатые шмоточки на Черкизоне, без претензий на известные бренды, и ходила в них на работу и учебу, чтобы никого не раздражать и не нервировать своим явным достатком.

"Она такая же, как все, – так ей удобней было. Уже в том возрасте Ася обстоятельства своей жизни держала в тайне, не распространяясь. Откуда в ней взялась подобного рода мудрость, этого она и сама не знала, списывая все на простую осторожность, но подозревала, что не последнюю роль в такой ее осмотрительности сыграли обстоятельства жизни и смерти отца, так повлиявшие на нее.

Но не суть.

Итак, учеба и работа. Ася была не единственной, кто совмещал два эти занятия, и бригада у них на станции «Скорой помощи» сформировалась студенческая, смены им ставили вечерние, ночные, а также в выходные и праздничные дни.

Бригада сложилась специфичная, сплошь, как говорится, «лечебники», поэтому и профиль применения соответствующий – экстренная травма.

Поначалу ей было очень тяжело – девчонка совсем, а там чего только не «прилетало» – такие травмы, просто держись! Однажды руку оторванную транспортировали вместе с пострадавшим в больницу.

Потом втянулась, привыкла, ничего.

Поступила в первый мед, разумеется, на лечебный факультет, и началась такая «чудная» жизнь – утром и днем учеба, поздно вечером до полночи работа на «Скорой», все выходные и праздники дежурства на «Скорой» – жизнь побоку, друзья, родные, иные какие-то занятия пролетают конкретно, словно Аси и нет в этой жизни. Самая большая и горячая мечта – выспаться!

Вот бы поспать, да так, чтобы лечь с вечера, часиков с девяти и до утра, часиков до десяти хотя бы.

Родители ужасно за нее волновались и откровенно недоумевали, для чего она себя так перегружает и гробит, на фига ей далась эта работа на «Скорой»? Она же не бедствует, чтобы надрывать здоровье! И все порывались приехать и прекратить это безумие чуть ли не силком.