Руки моей не отпускай

Аська отмахивалась – ерунда, мол, мне интересно, да и втянулась как-то, привыкла, а уж какая практика, так и вовсе зашибись! Где еще такой наберешься! Но она и сама не понимала, зачем на самом деле так себя загоняет и перегружает, но упорно продолжала работать и учиться.

До определенного момента.

Закончив четвертый курс института, в какой-то один день, ни с того ни с сего, без всякого предупреждения и предварительных раздумий, Ася Волховская вдруг отчетливо поняла, что медицина – это не ее призвание.

Вот так простенько и незатейливо.

Поняла со всей ясностью судьбоносного просветления, что совершенно не хочет и не желает посвятить свою жизнь спасению больных, бесконечным многочасовым операциям и последующим выхаживаниям пациентов.

И самое главное: что занятие медициной перестало ее увлекать.

То есть совершенно. Вот так – на раз! Щелк, и все.

И что бы сделал любой здравомыслящий человек в такой ситуации? Ну, правильно – первым бы делом ушел с работы на «Скорой», тихо-мирно уж как-нибудь доучился последний курс и закончил интернатуру, чтобы получить уже это образование, раз подписался на такую непростую историю, и дотяпал бы уж как-то до диплома и лицензии.

Тем более что училась студентка Волховская очень хорошо.

Да сейчас! Вот другой пусть и тяпает. А девушка Ася, почувствовав полное безразличие к профессии, ушла со «Скорой», проработав на станции пять лет, и бросила институт.

Все.

– Сильно, – не то восхитился, не то пожурил Ярославцев и уточнил: – Почувствовала призвание к другой жизненной стезе?

– Нет, – возразила Ася.

 – В тот момент чувствовала сплошную пустоту. – И поделилась: – Но я с таким удовольствием стала отдыхать и ничего не делать, что каждое утро, просыпаясь, думала, что прямо заплачу от счастья оттого, что можно ничего не делать, никуда не спешить, а жить, как трава в поле – как хочется и заблагорассудится. И делать, соответственно, что хочется. Высыпалась, гуляла бесконечно по Москве, ходила на выставки и в любимые музеи, в кино, много читала. Съездила с мамой в Европу, у родителей в Воронеже пожила. Балдела, одним словом. Но в какой-то момент стала чувствовать что-то непонятное, какой-то душевный дискомфорт, напряг нездоровый. Что, думаю, за ерунда? Прислушалась к себе, призадумалась и поняла, что устала от безделья, от отдыха и ничегонеделания. Оказалось, это сильно давит на психику и как-то ощутимо отупляет.

– И ты порвала с медициной окончательно и бесповоротно? – расспрашивал Василий с глубоким интересом.