Свита последовала за ним.
Мой знакомый врач проводил их настороженным взглядом и вполголоса проговорил:
– Можете выходить. Отбой воздушной тревоги.
Я вышла из-за ширмы.
– Слышали? – проговорил он озабоченно. – Император дал мне всего один день.
– А потом его отключат? – Я с жалостью посмотрела на Максима.
Только я его с таким трудом нашла – и снова потеряю, причем на этот раз окончательно… что я скажу Берри?
– Ну вы же слышали, что сказал наш «император»! Он дал мне еще один день – и не больше!
– Вы попробуете новое лекарство?
– Да нет никакого лекарства.
Не мог же я ему сказать, что хочу привести собаку в палату интенсивной терапии. Он за такую идею меня вообще выгонит.
– Так что, вы действительно хотите, чтобы я привела сюда, в больницу, Берри?
– Ну да, а что нам еще остается? Причем сделать это нужно сегодня. У нас ведь всего один день…
– И как же это сделать?
– Есть у меня мысль… в общем, приезжайте в больницу к полуночи. Только, конечно, не к главному входу, а к задней стороне здания.
Я вас там встречу…
– В полночь? А вы еще будете работать?
– Конечно, мы же дежурим сутками. Да, вот еще что. Этот его пес, он послушный?
– Очень!
– Ладно, тогда до встречи. И вот еще что… при нем было вот это. Может быть, это что ценное… что-то важное для него…
Он протянул мне сверток в простой белой бумаге. Я почувствовала, что в этом свертке книга, и даже догадалась, что это – еще одна часть манускрипта.
Сердце мое забилось от волнения, но я не стала при докторе проверять свою догадку…
Я направилась к двери, но, уже выходя, повернулась и задала еще один вопрос:
– А кто такой Шерешевский?
– Понятия не имею.
Назвал первую попавшуюся фамилию… меня, кстати, зовут Андрей.
И тут меня словно черт дернул за язык:
– А я Ле… Алена.
Чуть не назвала свое настоящее имя, в самый последний момент одумалась! Ведь предупреждал же меня Октавиан сто раз, чтобы была внимательнее!
Тут я совершенно некстати подумала, что стала редко о нем вспоминать, и о тех событиях, после которых моя с таким трудом налаженная жизнь превратилась в настоящий ад, тоже малость подзабыла.
Это плохо, успокаиваться нельзя, говорил Октавиан, нужно все время быть начеку.
…Берри встретил меня громким, взволнованным воем. Это было странно, потому что, как я уже не раз говорила, Берри – очень спокойный воспитанный пес.
– Ну все, все, видишь – я пришла, вернулась к тебе, меня не было не так уж долго, – говорила я, расшнуровывая кроссовки.
