В моей руке был массивный прямоугольный предмет, завернутый в цветной шелковый платок.
При виде этого предмета Берри зарычал еще громче, но отступил в дальний угол кухни…
– Чего ты так боишься? – проговорила я и бережно развернула сверток…
И испытала уже знакомое мне странное чувство – живое тепло, как будто я дотронулась до человеческой руки…
И в то же мгновение сквозь мое тело прошла короткая судорога, наподобие электрического разряда.
Внутри пакета оказалась книга.
Старинная книга в потертом переплете, отдаленно напоминающая ту книгу, которую я только что листала.
Книгу, которую я принесла из квартиры несчастного Бобикова.
Изящный старинный шрифт, дореволюционная орфография.
Я прочитала на обложке название:
«Настольная книга благородного охотника».
Ниже было напечатано имя автора:
«Виконт Гильом де Ноай».
Так это же та самая книга, о которой рассказывала мне Берта Альбертовна!
Книга об охоте – излюбленном развлечении средневековых аристократов.
Ну да, старая библиотекарша говорила мне, что отдала эту книгу на сохранение Максиму.
Непонятно только, почему он спрятал книгу в пакет с собачьим кормом…
Хотя, пожалуй, это логично. Уж в этом пакете никто не стал бы искать эту книгу…
Берри, кстати, немного успокоился после того, как я нашла книгу. Наверное, он добился желаемого.
На кухне было темновато, и я вернулась к столу, что был в комнате, на нем стоял компьютер и еще разные нужные мелочи.
Я положила найденную в пакете книгу рядом с той, которую принесла от Бобикова.
Обе книги были приблизительно одного размера и внешне довольно похожи.
Я с опаской открыла вторую книгу, взглянула на первую страницу после обложки – кажется, она называется форзац.
Как я и ожидала, на этой странице был точно такой же экслибрис: стопочка из трех книг, верхняя – открыта…
Я начала листать книгу, раскрыв ее на случайном месте.
Желтоватая, немного выцветшая, но хорошо сохранившаяся бумага. Изящным старинным шрифтом, устаревшим, вычурным слогом были подробно описаны всевозможные породы охотничьих собак, описаны способы охоты, для которых эти собаки применялись – гончие, легавые, норные…
Тут же были размещены черно-белые гравюры с изображениями этих собак.
Я услышала рядом шумное, взволнованное дыхание, скосила глаза и увидела, что Берри с большим интересом через мое плечо разглядывает эти гравюры.
Ну как же, это ведь собаки, его близкие родственники!
Мы с Берри еще немного полюбовались гравюрами, и я стала листать книгу дальше.
